Не судите книгу по обложке. Авторская колонка журналиста «НП»

Моя сущность очень избирательна к друзьям. А во взрослой жизни, с растущей к себе требовательностью и неким мировоззренческим опытом, тем более близко сходиться с людьми труднее. Речь, разумеется, не о приятельских взаимоотношениях или обмене дежурными фразами с шапочно знакомыми. Однако и здесь есть исключения.

С Ольгой мы встретились уже во взрослой, но ещё довольно юной стадии. Меня подкупало в ней чувство стиля (иногда при дефиците средств), непохожести на многих окружающих в целом. Потому ей  доверила свои ранние стихи, дышавшие попытками понять мир, терзаниями и внутренними конфликтами. Мне тогда они всё ещё казались гениальными. Но не прошло и нескольких лет, как, устыдившись перед бездарно  вымученной бумагой, блокнот выбросила. Моя верная и единственная поклонница решила, что даже такие рукописи не горят. Она листы реанимировала и с моего великодушного разрешения «сожги потом как-нибудь» с чистой совестью присвоила.

Прошло много лет, и как мне написалось: «Ни общих тем, ни взглядов, ни советов. Исчезло вдруг родство когда-то душ. Она не шлёт, и я не шлю приветы, к её секретам не ревнует муж…». Мечта Оли о дорогом обеспеченном браке наконец сбылась, и у каждого потекли разные географии и жизни. А однажды, спустя лет десять, случайно и вдруг встретились на вокзале. Конечно же, обрадовались… Однако больше  спонтанной «состыковки» меня потряс неожиданно вынырнувший из глубины её брендовой сумки потрёпанный временем и  путешествиями блокнот. «Храню вот», – с виноватой улыбкой протянула книжицу. Там на пожелтевших страницах так и застыли неразборчивым частоколом, теперь показавшиеся мне ещё нелепее, странные стихи… Потом, очень не сразу, поняла, почему они так впечатляли подругу. Это угловатое  графоманство, хромающее рифмой и ритмом,  насквозь пропиталось эмоциями. Чистыми, светлыми, удивлёнными глазами познающими сущность бытия.

Гораздо позже с коллегами обсуждали экспрессию в журналистике. Разные мнения звучали. Однако, как бы ни убеждали меня, что сухой интеллект и есть приоритет, формулирующий общественное мнение вербальной или эпистолярной коммуникацией, жизнь опротестовывает этот тезис на раз. Соглашусь, безусловно, только с тем, что эмоции часто мешают принимать верные решения. Нередко разрушают человека изнутри. Умы и статусы пасуют перед давлением, например, страха, тревоги, ревности. Если тонкая самоирония – признак высокого интеллекта, то чувственная зрелость – нечто иное, не всегда понятное даже специалистам психологии.

На днях меня просто потрясла топовая тема криминальных российских новостей. В Москве свёл счёты с жизнью бывший профессор МГУ. Примечательно, что доктор наук в самом престижном вузе стран и континентов читал экономику. А до суицида его довели кибермошенники, лишив 52 миллионов честно заработанных и добросовестно накопленных рублей. Как человек, глубоко способный к анализу экономических тенденций и колебаний валютного рынка со всеми вытекающими инфляциями, он вложил средства в три квартиры в Златоглавой. Мало того, что активы росли, так ещё и работали, принося ежемесячные дивиденды. Но с декабря прошлого года профессора, доктора экономических наук окучивали ушлые мошенники, давя на самые уязвимые чувственные места. Страх перед «сотрудниками ФСБ» (именно так позиционировали себя люди по телефону) или ужас перспективы остаться в старости без средств явились триггерами. И уже в мае 2025-го человек стал гол как сокол, отдав задарма свои кровные, для этого и квартиры на рынке недвижимости ушли с молотка. Ну, конечно же, не следовало себя убивать, сокрушается профессорская дочь, узнав о причине гибели отца постфактум. А именитые психологи криминалистики впали в ступор: как на удочку обмана мог попасть такого интеллектуального статуса мужчина? Эмоция – вот жёсткий конкурент здравого смысла. Но и в то же время огромный потенциал интуиции, рождения мировых творческих шедевров и даже величайших научных открытий. Ведь их большинство принадлежит людям, одержимым идеей. Как найти баланс? Нет школы, где учат управлять экспрессией. Но снова очевидное: то, чем мы не стремимся командовать в себе, отлично используют «нечистоплоты». Это как апперкот в боксе, при котором только человек позволил ударить себя не снизу кулаком, а изнутри паникой.

Радует лишь одно: нет преступлений без наказания. Так или иначе, счёт жизнь выставляет. Помните, как у Достоевского? «Я ведь не старушонку убил, я себя убил!» – терзался разрушающей эмоцией Раскольников…

«Напиши книгу», – прощалась напутствием Ольга, с которой с тех пор мы уже не встретимся никогда. Эмоция вдохновения, конечно, отозвалась. Но вот стоит ли? Как Фёдор Достоевский, не напишу. А засорять литературный рынок? Он и так достаточно пострадал. Однако относительно журналистики часто вспоминаю цитату преподавателя-директора издательства. «Запомните, – вбивал в наши легкомысленные головы повидавший разные опусы редактор, – как пишется, так и читается, как снимается, так и смотрится». Только вот, скажите, почему телевизоры у нас всё лучше, а фильмы с сериалами примитивнее. Гаджеты круче, а преступления интеллектуальнее? Чтобы это значило?

Валентина ПОКОРЧАК