Ставка – жизнь. Личный взгляд журналиста «НП»

Он приходил к моему брату, то есть тётиному сыну, по своим пацанским делам. В это время мы с подружкой, не удосуживая гостя вниманием, прятались в дальней комнате, чтобы шить куклам платьица.

Конечно же, стыдились детского занятия, но ничего с этим поделать не могли. Ну, есть категория девочек, что взрослеет во всех смыслах гораздо позже сверстниц. Да и что было обсуждать со «взрослыми» парнями, которых угловатые подростки вряд ли могли заинтересовать. А потом  вдруг Юра заглянул к Вовке торжественно и, случайно наткнувшись на мою тщедушную фигурку взглядом, неожиданно пообещал: «Вот вернусь из армии и женюсь на Вале! Она-то как раз подрастёт». Брат, угрожающе подняв кулак, презрительно хмыкнул. А во мне взбудоражились противоречивые чувства: ну, кому не лестно внимание взрослого юноши? А потом  накрыл ужас. Во-первых, зачем мне такой «старикан»? Это  во взрослой жизни стирается даже 10 лет возрастной  разницы, а в детстве и три года – ого-го! А, во-вторых, типа, «я вообще решила замуж не выходить. Одной спокойнее, правда? Хочу – халву ем, хочу – пряники».

История забылась быстро. Но до тех пор, пока тётя вдруг не принесла новость: Юрка-то попал в последний афганский эшелон! Как же рыдала его мама, провожая единственного сына на войну. А потом вдруг у солдата появилась сестра. Родители не скрывали: если Юрка не вернётся, смысл их жизни растворится в афганском песке. Юрка вернулся. Но  маленький человечек спас родителей от отчаянного ожидания вестей, мрачных мыслей, постоянных терзаний. Безмерная забота изолировала страх, разрывающий неизвестностью подлее даже самого ужасного исхода. Возможно, эта энергетика любви вернула Юрку домой. Подкошенного и дерзкого. Он не кричал, как некоторые, напившись, не обвинял, как другие нетрезво. Но что-то в нём навсегда оказалось сломанным. О том, что пришлось пережить, не рассказывал даже родителям, а мы, повзрослевшие, его побаивались. «Какой я герой?» – брезгливо как-то отказывал позже школьникам в диалоге. Единственное, что несколько раз повторял, и то принадлежало кому-то другому. Звучала цитата примерно так: «Война – не настоящий подвиг, а его суррогат. В основе подвига – богатство связей, которые он создаёт, задачи, что он ставит. Простая игра в орла или решку не превратится в подвиг, даже если ставка в ней будет на жизнь. Война – это не подвиг». Нам даже слово казалось архаизмом, а кровавость действий и подавно. Несмотря на то, что люди вернулись оттуда, они ранеными остались навсегда. И как же жаль, что бывший президент США Вудро Вильсон жестоко ошибся, искренне считая, что найдётся война, которая положит конец всем вой-нам. Но и афганская не положила.

Война и сегодня, убивая, калечит на всю оставшуюся жизнь. Те, кому повезёт уцелеть и вернуться домой, когда всё закончится (100-летняя война и та пришла к финишу) станут ли счастливее? Даже самая сильная психика останется ли здоровой? А куда исчезнет трофейное и неучтённое оружие россиян и украинцев? Что делать со вседозволенностью солдат, привыкших грабить, убивать, насиловать? Как известно, любая власть развращает, а абсолютная (тем более, в условиях беззакония) развращает абсолютно. И вопросов о постфактуме войны миллион.

Как пережить страх и боль матерям сегодня? Например, моей «кукольной» подружке из Крыма? Её сыновья – граждане двух противоборствующих государств. Женя воюет в украинской армии, а Витя отслужил в российской. Первый на линии огня, второго призывают через военкомат туда же. Общаются ли парни между собой? Об этом, боясь ранить, даже не спрашиваю. Материнские сердца так же, как и сорок лет назад, разрывает страх и боль за бессмысленность бойни. Каким Женя вернётся с войны? Как Юра из Афганистана? Она задаёт мне вопрос, ответ на который не знаю. Ведь давным-давно отвоевавший своё Юра как-то всё же признался брату, что в Афгане имелась и дедовщина. На него – молодого и дерзкого – наехали старослужащие. Не знаю, как там было дело, но Юрка взбежал на возвышенность, вскинул автомат и «прошёлся» очередью у ног «дедов». Чем закончился прецедент, история умалчивает, но то, что обидеть его с тех пор не пытались, – факт. Что же до женитьбы, то парень долго оставался один, а поздний брак подарил ему дочь, но не семью. Не так давно мы нашлись в соцсетях. Он по-прежнему молчаливо-дерзок, давным-давно работает в Италии, возглавляя завод по производству вин. При этом в контексте занятости, сразу ко мне с предубеждением к подозрению: «Нет-нет, спиртное не пью, как и раньше спорт – мой интерес».

А мне стало тепло  от того,  что он, пусть и потерпел поражение на семейном, на всех остальных фронтах победил. Значит, надежда всегда есть.

Валентина Покорчак