Честь имеет офицер. История следователя из Житковичей Николая Журавлевича

«Журавлевич? – незнакомый мужчина окликнул Николая Ивановича  на улице в Житковичах. А на недоумённое замешательство тут же нашёлся: – вы моё уголовное дело вели!» «Возможно», – согласился следователь. «Спасибо!» – отозвался собеседник. На вопрос за что же, если гражданин всё-таки положенный срок отмотал, бывший сиделец искренне выдохнул: «За человеческое отношение».

Оставаться всегда человеком

Во все времена эта не прописанная в должностной инструкции категория оставалась для подполковника в отставке первой заповедью.

– Мы же все хотим, чтобы к нам относились уважительно. Так почему должны иначе выстраивать отношения с другими?

А вообще в биографии Николая Журавлевича странным образом сплелись три милицейские эпохи. Забегая вперёд, стоит отметить, что свою мужскую миссию на земле он выполнил сполна, стартовав с построенного дома в Хвойке. Случилось это, когда пареньку едва исполнилось 17. Кстати, жильё до сих пор, пусть уже другим людям,  служит  теплом и уютом. Но эта деталь – лишь штрих к портрету. Ведь по биографии Николая Ивановича можно читать историю белорусской милиции. А в арсенале нашего офицера (а вот их-то бывших не бывает) есть даже Благодарность министра внутренних дел СССР Николая Щёлокова и Почётная грамота МВД Беларуси, не считая множества других поощрений.

Появился на свет Николай Иванович в той самой Хвойке аккурат в день смерти Иосифа Сталина. А поскольку траурность никто нарушать не разрешал, то документ почему-то выписали не пятым, как есть, а шестым марта. Как бы там ни было, пусть Николай Журавлевич и убеждён, что каждый человек свою судьбу  делает сам, а дата всё же оказалась пророческой.

Однако, вернувшись из армии, которую отслужил в Украине,  старший сержант, несмотря на отсутствие педагогического образования, получил весьма лестное предложение от директора сельской школы. И стал…учителем физкультуры и труда… А спустя год местный участковый намётанной психологией оценил милицейскую перспективность парня.

– Директор дал рекомендацию. Тогда это являлось обязательным условием, – вспоминает Николай Журавлевич. – Именно по ней меня приняли милиционером в Житковичский РОВД. Как раз в 1973 году у нас создали спецкомендатуру. Она располагалась на Добровольского в двухэтажном кирпичном здании, которое уже снесли. Около 150 осуждённых, в основном за ДТП, трудились в народном хозяйстве.  В нашем случае в Красном Бору строили двухэтажки. В них и сегодня живут люди. Но вскоре комендатуру упразднили, я остался как бы не у дел. Предстояло теперь получить образование. На тот период в Минске открывалась высшая школа милиции (ныне академия МВД). Набирали первый курс, но мне не хватило полбалла. Подстёгнутый смелостью пришёл к руководству, дескать, очень хочу приносить пользу в милиции. «Вы мастер спорта? Или член КПСС?» – озвучили льготный список. «Вот  вольётесь в партию и в следующем году поступите». Но я и без этого сдал успешно экзамены. Мой выпуск этого вуза стал вторым в его истории. Мы ещё помогали и корпуса достраивать.

– Вы вернулись в Житковичи? Где тогда располагалась милиция?

– После получения диплома предложили остаться в министерстве, однако пришлось отказаться, поскольку в Хвойке оставалась мама одна. Жили небогато. Я получал 40 рублей стипендии, а мать-колхозница – 12 рублей 90 копеек в месяц… А РОВД тогда размещался в нынешнем здании МРЭО (в новое здание отдел переехал в 2011 году, когда я только пошёл на пенсию). Там сначала три месяца поработал в уголовном розыске. Тогда  в милиции трудились около 70 человек. И всего два инспектора уголовного розыска, и два следователя.  А из транспорта – автозак, на котором и колесили по району, да легковой автомобиль начальника. Если что-то случалось в Турове, например, то надо было ещё и паром дождаться. Такая была мобильность.

– Помните первое своё дело?

– Тогда работал с Леонидом Ахрамовичем, он меня учил, как правильно вести расследования. Первым делом оказалось  злостное уклонение от алиментов. Помню даже статью – 120-ая тогда. Ахрамович помог, и я направил дело в суд. Кстати, за 15 лет, что отслужил следователем,  у меня не было ни одного оправдательного приговора. А каждый месяц мы обязаны были направлять в суд не мене трёх дел. То есть за год порядка 40.

– А резонансное для вас?

– Как-то в Березняки приехали люди из Минска за  клюквой от населения. Рядом с ними на улице пристроились местные с той же целью. Столичные скупщики стали их прогонять. А те в свою очередь возмутились: мы у себя дома вообще-то! Минчанин, разозлившись, достал помповое ружьё и прострелил четыре колеса конкурентам из села. Мы выехали на вызов, дав ориентировку  ГАИ. Однако пассажир показал инспектору удостоверение помощника управляющего делами президента. И лишь второй пост задержал. А я арестовал человека за злостное хулиганство и умышленное уничтожение имущества. И тут из Минска явился адвокат: «Отпустите, мы скупаем клюкву, чтобы потом в Прибалтику отправить, парень из Эстонии родом!». И серьёзность намерений подписки о невыезде «подкрепляет» тысячей долларов. Естественно, корректно послал подальше.  Уже и  начальник следственного отдела стал давить. Даже покойный прокурор Приходько на телефоне: «Достали звонки с Генпрокуратуры! Давай освободим». Нет, говорю, что хотите делайте, не отпущу из-за принципа. Позже выяснили, что должности помощника управляющего делами президента нет…. И в конце концов дали парню два года исправительных работ.

– Какой период за почти сорок лет службы оказался самым сложным?

– Скорее всего, 90-ые. И с техническим оснащением, когда той же писанины полно, а мы всё от руки фиксировали. Чуть позже – на единственной печатной (списанной какой-то организацией) машинке. Да и преступления  резонировали. Даже известная банда Мороза, что орудовала в Гомеле, нашла отголоски на Житковщине трупом. Следователь из областного центра, понятно, занимался делом. Мы тогда большей частью трудились не из-за денег, у нас идея витала справедливости, защиты законности.

– А сколько получали за свои труды следователи?

– Мы работали сутками, иногда домой приходил далеко за полночь, а утром, невзирая ни на что, надо быть на службе. У меня зарплата была 120 рублей, плюс премия десять. Но мне часто не доставалось её, поскольку не умел лицемерить. На планёрке, а тогда собирались все офицеры, откровенно высказывал всё, что делалось не так. Это, наверное, не нравилось начальнику…

– Вы всегда оставались принципиальным?

– Старался. Я и в милицию пришёл ради объективной справедливости. Наверное, меня коллеги несколько остерегались из-за этого. Как-то один из них устроил дома нетрезвый дебош, выехали с начальником РОВД, я тогда уже как замполит, на место. Стучим. Из-за двери вопрос  нашего милиционера к начальнику: «Вы один? Если с Журавлевичем, то этому чёрному поясу не открою!» Ещё и такое прозвище носил.

– Чему научила работа?

– Психологии  и тому, что ни в чём нет мелочей.

 

Беспредел 90-ых

При выезде на бетонку из  Житковичей располагался тогда пост ГАИ. Там по направлению происходили невероятные по дерзости преступления. В прицепы фур на скорости забирались грабители, разрезали тент, а содержимое также на ходу перебрасывали в следующую за грузовиком машину. Преступники примечали на дороге большегруз, подъезжали вплотную к нему так, чтобы оказаться в «слепой зоне», а потом запрыгивали на фуру. При этом водители грузовиков не догадывались, что из их прицепов исчезают грузы, так как всё это происходило на скорости в 90 – 100 км в час. Как правило, водитель пропажу обнаруживал на стоянке или при разгрузке. Даже компьютерную технику умудрялись умыкнуть.

Ищи ветра в поле

Однажды шофёр стал жертвой жрицы  любви. Остановился в Житковичах на стоянке, пригласил к себе девушку с низкой социальной ответственностью. А когда распрощались, не досчитался денег. Стали разбираться. Наш следователь предложил об инциденте на дороге сообщить супруге любвеобильного водителя. Но тот почему-то оказался и от звонка жене и от заявления в милицию.

Династия

В семье подполковника пока шесть милиционеров, из них две дочери и три зятя. Внучка Маргарита, намереваясь стать юристом, тоже нашла поддержку у дедушки. Впрочем, на понимание могут рассчитывать все шестеро самых юных членов правоохранительной ячейки.

Было дело в нулевых

От «бетонки» к рыбхозу Белое тянулись медные провода. По какой-то причине они не использовались по назначению. Вот три предприимчивых жителя Микашевичей и решили их экспроприировать. Покромсав на части, возили на Форде в Минск, где и сбывали. Когда дело дошло к ответственности,  владелец машины Журавлевичу сразу заявил: «Мой дядя член Верховного суда!». «Отлично, –согласился с аргументом следователь. – Так и запишем в протоколе допроса». Но воришка почему-то отказался. А потом, рассмешив аудиторию,  в суде заявил, что следователь к нему применял физическое насилие – грозил очками.

Только факты

Жила семья следователя Журавлевича в общежитии ПТУ даже, когда появились три дочери. Несмотря на редкий выходной, отец давал его и супруге. Так,  две малышки постарше, взявшись ручонками за папину длинную шинель, вышагивали рядом. А самую маленькую офицер нёс на прогулке на руках. Это запоминается.

 

Валентина ПОКОРЧАК, фото автора и из семейного архива