Искусство первого звучания: как создавалась Житковичская школа искусств, узнали у Раисы Комар

Есть люди, к которым трудно дотянуться, а  соответствовать им нелегко. Но они, будто не замечая своего превосходства, смотрят на мир просто, по-доброму созидательно, уважая каждого встречающегося на пути. Красивая личность. 

Пожалуй, то определение, что подходит для роли этих  творцов истории.  В этот раз, изменяя формату, придётся рассказать об одном человеке через призму интеллигентности другого.

Как строилась наша школа искусств, кто сыграл ключевую роль в её «звучании»? Об этом мы спросили у свидетеля и участника событий Раисы Комар.

– Раиса Ивановна, как из Калининградской области вы попали в Житковичи?

– Так вышло, что в 1970 году я окончила Гомельское государственное училище по специальности дирижёр-хоровик. И как раз в тот год впервые появилось распределение в минскую Белорусскую государственную капеллу. Представляете, какой шанс? Туда меня и направляли, можно сказать, повезло. Но мне пришлось отказаться. Ведь тогда уже с  Валерием Владимировичем мы собирались пожениться. А он планировал вернуться домой.

– А как вы познакомились?

– Мы вместе учились. Помню, прихожу в аудиторию, а там – никого. Маленькая, щупленька, сажусь за первую парту. Потом вдруг сразу шумная гурьба завалила. Комар высокий такой зашёл: «А я с этой девочкой буду сидеть!» Так и познакомились. Потом  и по специальности учились у одного преподавателя…Как же меня уговаривали поехать в Минск, сулили самые радужные перспективы. Но Валерий Владимирович был житковец до мозга костей. Как он любил Житковичи! Потому и не стала настаивать.

– Каким увидели город?

– Дороги, уложенные булыжником, никакого асфальта. При сильном ветре поднимался песок. Таким мне представился мой новый дом. Музыкальная школа оказалась маленькой, деревянной, уютной и очень дружной. Она тогда располагалась напротив ресторана «Белая Русь». Правда, нам дали второе здание, где сегодня отдел культуры. Однако очень неудобно было бегать туда-сюда, особенно детям. Допустим, сольфеджио в одном, специальность – в другом. В то время мы молодые, но очень ответственные все были. Я сольфеджио преподавала и музыкальную литературу. Валерий Владимирович оказался человеком разносторонне талантливым. У него прекрасный голос, шикарный баритон. Он мог петь без микрофона на весь зал. Ни одного концерта не проходило без наших выступлений.  Комар также преподавал сольфеджио, музыкальную литературу и обязательно дополнительный предмет, например, духовикам – фортепиано. Нам дали квартиру в первом доме, что построили в микрорайоне Северном. Правда, с подселением – трёхкомнатная квартира на две семьи. И одна многоэтажка, а вокруг – поле. Через два года у нас родилась Ира.

– Когда пришла идея нового здания?

– Комара назначили директором, он потом, кстати, как и я, окончил  Минский институт культуры, и Валерий Владимирович просто загорелся целью – построить музыкальную школу. И именно типовую, чтобы обязательно с большим концертным залом двух уровней. С первого на второй этаж. Тогда как раз начались 90-е, сложное время. Знаете, думаю, что, если бы не одержимость идеей конкретного человека, эту школу никто бы не смог построить. Просто Комара как-то все уважали и все помогали. В том числе в Гомеле в управлении и здесь, на месте.

– Почему выбрали именно эту локацию?

– Тогда для школы искусств предложили бывшее здание райкома партии (ныне райисполкома – авт.). Директор  посмотрел. Конечно, по сравнению с прежним, оно выглядело прилично: лестница красивая, зал. Но всё это не подходило для детей и именно – для концертов.  С аргументом Комара согласились и разрешили строить. Место выбрали, поскольку, во-первых, оно было свободно. Во-вторых, в центре, рядом первая и недалеко вторая школы. Их всего три насчитывалось в городе. Из военного городка привозили детей автобусом. Обычно всю проектную документации готовил УКС. Но здесь Комар взял всё на себя. Он так говорил дома в кулуарах: если не вникнет в организацию, школы не будет. Многие согласования проходил, сам проект выбрал. Конечно, все организации строительные помогали. Тем не менее, каждое утро Валерий Владимирович прежде шёл  на площадку и смотрел, что и как сделано. Если, допустим, у него были уроки, то посылал нашу техничку. Галина Антоновна Пирожок  добросовестно возвращалась с отчётом: «Валерий Владимирович, докладаю: работы идут, всё в порядке!».

– Быстро построили?

– Думаю, года за два. Но ещё оставался интерьер. Преподаватели- мужчины наши прибивали панели. Женщины обои клеили, уют создавали. Знаете,  Комар и потом ни в один отпуск не ходил. Даже, когда все отправлялись на отдых, то сплачивал полы, они рассыхались, то другую работу находил. А тогда надо было мебель добыть, инструменты. В Гомеле решили, что Комару (так и говорили «Комару») в такой красивый зал надо дать шикарный рояль. Очень дорогой. В то время также построился наш городской Центр культуры. Вот туда дали инструмент и музыкальной школе. Мы  его до такой степени берегли, что представить сегодня трудно. Комар  после репетиции заставлял закрывать на ключ, сверху «водружали» чехол. А на втором этаже в малом зале у нас был кабинетный небольшой рояль. Тоже презентовал Гомель. Комар любил, чтобы для детей всё выглядело красиво. Он знал всех ребят по именам. На то время количество учеников увеличилось существенно. Музыку осваивали уже около 200 ребят.

– А что за история с баянным ансамблем?

– Это был уникальный оркестр, большая редкость. Его тогда создал Михаил Головач, сын бывшего директора второй школы. Потом он уехал в Гомель, кстати, в нашем училище преподавал. А вот в хоре  у нас пели  больше ста человек. Конечно, занимались работники культуры большей частью и библиотеки.  У нас репетиционной была среда. Люди приезжали со всех деревень. И это всегда казалось праздником. К слову, такой хор в Житковичах практически оставался единственным в Беларуси. Мы даже получили звание народного. Исполняли  патриотические, про Ленина, о войне,  иногда народные песни.

– Расскажите, как немцев творчеством покорили?

– Впервые в  Германию в 90-ых мы поехали с «Жытницей». Потом пригласили уже Валерия Владимировича, то есть нашу школу. Они Комара оценили… Нас потом везде звали. На второй год, к слову, хозяйка очень удивилась языковому прогрессу: «Валери, профессор Валери, как ты научился так хорошо говорить по-немецки?». «Хаки, – отвечал он, – я получал твои письма, переводил со словарём и так и выучил язык». Феноменальная память была. У него на прикроватной тумбочке лежали два словаря: белорусский и немецкий… А потом немцы пригласили музыкальную школу. Чтобы наши юные артисты красиво выглядели, директор заказал костюмы: бархатные сарафанчики и блузки.

– У Валерия Владимировича есть песня на чернобыльскую тему?

– «Чернобыльскую боль» написал Владимир Будник. Но у супруга также есть, но другая. С Будником, к слову, мы вместе учились в Гомеле, дружили. А Комар  написал для себя песню «Житковщина». Исполнял сам и с оркестром. Позже я создала хоровую партитуру. Он же и стихи сочинил на белорусском языке, к слову. Такой разносторонне талантливый был. Умный, мне кажется, он знал абсолютно всё.

Языковой вопрос

Как-то на собрании работников культуры, которое вёл Комар, кто-то из зала выкрикнул: «Валерый Уладзіміравіч, а на беларускай размаўляеш?” Он тут же легко и без смущения перешёл на родную мову.

Было дело в 90-ых

Немцы очень уважали Валерия Комара. И настойчиво предлагали презенты лично для директора школы. На очередной вопрос о том, чтобы хотел получить в качестве подарка, откликнулся: «А можно какой-нибудь старенький ксерокс для ДШИ?». Спустя год, в 1998-ом, немецкая делегация попала на прощальный концерт-панихиду в честь педагога. Один из немцев так и просидел в зале с новеньким ксероксом, что привёз для учителя.

Генный уровень

На детях Валерия и Раисы Комар природа не отдохнула. «Ира с самого начала никогда нас не подводила. Молодец была. Помню, её концерт  джазовой музыки, объединивший ребят с первого и до седьмого классов. Она написала каждому в стихотворной форме представление», – констатирует мама. Сын Денис, несмотря на то, что выбрал факультет международных отношений, шикарно играет на гитаре, для которой пишет удивительно талантливую музыку.

Штрих к портрету

Премии директор ДШИ делил поровну всем, с уважением относясь к работе как преподавателей, так и техничек. А однажды, получив собственное денежное поощрение, предложил Раисе Ивановне: «Давай мою премию оставим в школе. Вдруг кому-то занять надо будет».

 

 

Валентина Покорчак

Фото автора и из домашнего архива Раисы Комар