Деревня контрастов. Как сегодня живёт деревня Черничи

Волшебный горшочек крещения

Вот и мы в своё путешествие отправились с первого шага и за три года ставшего брендовым обряда. Именно его интерактивность неистово манит туристов. Идея возродить в мельчайших деталях «колішнюю» традицию крещения ребёнка пришла руководителю СДК и народного ансамбля «Спасовка» Екатерине Санец. А вместе с ним Дом культуры трансформировался в по-настоящему уютную хату. Меблированную отслужившими верой и правдой прежним хозяевам вечными комодами из дерева. Украшенную рушниками с причудливым «почерком» узоров, с глиняной посудой, ткацким станком. И старинной колыбелью в натуральных кружевах с почти настоящим младенцем. Он-то и есть ключевая фигура, вокруг которой сыр-бор, ритуал и пир. Причём в меню – ключевые блюда народной кухни, которые Екатерина Ивановна с сестрой Анастасией Бабатковой сами готовят, подают, и при этом песни гостям национальные поют. Старинный ритуал восхищает, а черепки разбитых горшков из-под традиционной каши участники обряда увозят в разные уголки Беларуси и за её пределы. Ведь «сувениры» сулят скорое потомство бездетным, урожай фермерам, да и просто удачу. Такое поверье, говорят, работает.

Иван да рыжая Марья

Прежде чем заглянуть на огонёк к старейшине Марии Санец, констатировали: Черничи – деревня контрастов. Калитку одного из подворий сторожит амбарный замок, с фасада дома строго взирают видеокамеры, но тут же прислонилась изба без ворот поворот – заходи, бери что хочешь.

Мария Антоновна в ожидании гостей прихорошилась. И если с возрастом руки-ноги ослабели, то с памятью и здравым умом полный порядок.

– Как война пришла? Помню, – доброжелательно откликается на вопрос мама пятерых детей и бабушка 45-ти внуков-правнуков. – Мы с мамой остались вдвоём тогда, бацька памёр, брат на фронт ушёл. Голодно было. Пошли бульбу в поле копать, да нечаянно провод фашисткой связи лопатой разрубили. Я малая-малая, а сообразила, что бежать быстрее трэба. А то расстреляли бы за диверсию.

Но куда страшнее история её будущего мужа Ивана из Повчина. Там в 1942-ом фашисты согнали людей в клуб, а среди них маму с мальчиком и его сестрою. Здание подожгли.  Женщина, разбив окно, подтолкнула сына: «Беги! Быстрее затеряйся в «товаре». Немцы вслед автоматными очередями воздух прошили, пока щуплая фигура среди коров затесалась. Бурёнки Ваню к сараю-укрытию довели. Однако и здесь фашисты огнём мальчика достали. А теперь о чуде. Пуля, пробив колоду игральных карт в нагрудном кармане, не задела парня.

– Остался мой Иван сиротой, – со своей Марьей он чуть позже встретится на рынке в Турове, где девушка, стесняясь огненной копны волос, с мамой продукты высматривала. Парень рыжинку заметил и нагло сорвал с головы платок, восхитившись ярким волнистым каскадом. – Некрасивая я была, рыжая, в конопушках. А Иван мой – на загляденье. Многие с радостью увели бы, так не дала.

На прощанье интересуемся секретом мужской привязанности, любви и верности.

– Лаской, нежностью удерживала рядом. Посидим-погомоним – и всё добре, – Марии Антоновне с 60-летним стажем в браке надо бы семейным психологом в свои 95 подрабатывать. Кстати, её мама в своё время почти 90 родов в деревне приняла. Вот такая история.

Карагод да не тот?

К Марии Юнчиц нас ведёт слегка затаённая обида сельчан. Хотя Екатерина Санец сообщает об исторической несправедливости, беспристрастно вздыхая: дескать, умели готовать, да не умели подавать. А ведь именно с Черничей начинался ставший погостским Юрьевский карагод. Далеко до тиражирования обряда в нём активно участвовала и хозяйка дома. Но здесь, встретив дочь женщины Валентину и внучку Аню, неожиданно заводим разговор о прозвищах. Если Маркевич, Якушевич, Санец сразу определяют географию фамилий, то Юнчицы так и остались по-уличному Хоминные. Всё потому, что поселились на материнской «линии».

– Моего прадеда звали Фомой, – Валентина Гулюта живёт в Житковичах, но мамин двор, утопающий в георгинах, розах, винограде – дело её заботливых рук, – по-деревенски Хома, вот и пошло… Как-то земляк Сергей Журавский даже предлагал наш переулок, где большая часть домов родственников, переименовать в Хоминной.

Вообще-то в Черничах мы не нашли ни одного обидного прозвища и удивились, что производным к некоторым остаются женские, а не мужские корни. С Хоминными понятно – супруг переехал на родину жены. А вот как объяснить Полещенных, когда вышедшую в Черничи замуж девушку из Тонежа тут же окрестили Полешка?

Все дороги ведут домой

– Черничи получили своё название благодаря женскому Варваринскому монастырю по берегу Припяти, поскольку монахи по-гречески – чернь. А сама деревня появилась в конце 11 века, – пока  движемся дальше, расставляет номинативные акценты Екатерина Ивановна. В современность возвращает старенький домик с окнами модерн и презентабельными туями во дворе. Бесцеремонно заглядываем и оказываемся в овощном раю Светланы Костянко. Чуть больше 10 лет назад женщине пришлось в Херсоне оставить дом и вернуться на родину. Запредельное трудолюбие дало ей собственный стол и дом, теплицу и сад. И безмерную щедрость, от которой и у нас остался приятный вкус помидоров с перцами сладкими.

товарное место

Наш экскурс финиширует там, где стартовал. Впрочем, мы успели заглянуть в контрастирующий со стареньким ДК по соседству новый магазин. Денис Хановец открыл его года четыре назад. Однако снова поразила полярность. Странным образом на небольшой площади разместился огромный ассортимент. Нарисовался и средний покупатель: мужчина лет сорока, на автомобиле. А что? Место-то козырное – проездное. Маркет в деревне пока один. Но вскоре ждут открытия «Припять» у трассы. Говорят, там даже можно будет пообедать в современном кафе.