Здесь память застыла на снимках

Во время Великой Отечественной войны в Ленине фашисты уничтожили более трёх тысяч жителей. Особенно проникновенно в этом контексте повествование Бориса Лифшица, выжившего в том аду. Хотя сегодня речь пойдёт о музее,  страницы книг и войны мы  с историком и  одной из создателей указанной летописи агрогородка Людмилой Таненей обойти не могли.

 

— Людмила Михайловна. Сколько лет этому тяжёлому архиву?

— Вообще он создан в 1972 году, но в паспорте  отмечен 1974-ым. Надо сказать, что изначально архив  не имел статуса музея как такового. Это была просто Ленинская комната, конечно же, не от названия деревни, а в честь псевдонима вождя мирового пролетариата Владимира Ульянова. Основал её учитель истории Владимир Боярин. Сначала, уговорив местное руководство выделить при школе помещение, создал кружок «Юный ленинец». Собирались ребята в одной из комнат Ленинского лесничества. Там же они сделали стеллажи для первых экспонатов. В основном это были фотографии их походов, собранные воспоминания, работы  Владимира Ульянова.

— Расскажите о Боярине. Вообще, что он за человек?

— Владимир Владимирович был очень увлечённым, неутомимым и целеустремлённым. Большую часть своей жизни он пытался доказать, что Ульянов свой самый знаменитый псевдоним взял именно от названия нашей деревни. В этой его идее имелся какой-то смысл. Однако точных документальных подтверждений так и не найдено. А вообще Боярин  сыграл очень большую роль в жизни Ленина. Он создал школьное лесничество и вместе с ребятами неоднократно спасал Случь от выравнивания. Благодаря его небезразличной активности смогли сохранить красоту реки. Смотрите, как сегодня туристы-любители (байдарочники) восхищаются первозданными видами. Столько восторженных эпитетов, вам просто не рассказать!

— Ещё какое радикальное его влияние на историю Ленина?

— Сразу после войны нужно было восстанавливать школу. Тогдашний председатель сельского Совета Призба жил в Полостевичах. Вот альма-матер как раз и собирались строить там. Но Владимир Боярин приложил все усилия, чтобы этого не случилось, и школу  возвели в Ленине. Низкий поклон ему за это. Со своими ребятами-кружковцами он находил останки уничтоженных фашистами людей и перезахоранивал их в нескольких местах. Так у нас появились памятники, наша гордость и наша скорбь.

— А современный музей?

— Тоже дело рук Владимира Владимировича. После аварии на ЧАЭС в деревне начали отстраивать новые улицы для переселенцев. Под эту тему Боярин снова убедил руководство выделить для музея уже отдельное здание. Идею поддержали. И, кстати, тогда он как-то был  больше краеведческим. Экспонатами стали гнёзда, чучела птиц. Ну, и, естественно, целая комната отводилась личности Владимира Ленина. Но при этом уже появился уголок истории деревни и окрестностей в годы Великой Отечественной войны. Большей частью содержалась  информация и фотографии партизанского движения в Ленинском районе.

— А когда Боярин отошёл от дел, всё передали отделу культуры?

— Но потом вернули обратно образованию. Однако музей, который известен далеко за пределами нашего государства, с нынешней обновлённой экспозицией – уже следующий этап его жизни.

— Всё трансформировалось на ваших глазах?

— Более того – с активным участием. Когда я приехала работать в Ленин учителем истории, директором школы была Валентина Бачище. У меня тогда родилась идея разработать план реконструкции музея по залам, а Валентина Сергеевна поддержала. Собственно, так и появились наши тематические разделы. Потом начался титанический труд по сбору экспонатов, информации. Но и этого оказалось мало. Вдруг нашлось письмо Бориса Лифшица, которое он написал на адрес школы. Его передали мне и понеслось….

— С чего начали?

— Никогда не думала, что мне придётся поднимать флаг музея после Боярина, поскольку у нас с ним со школы были большие разногласия по поводу кружка. Но потом работа с ребятами захватила. Началась активность по сбору материала о жизни еврейской общины в Ленине. В своё время эта тема как-то была завуалирована. С каждым кусочком информации вырисовывалась интереснейшая история довоенной жизни и трагедии военного лихолетья. Мы связались с музеями Пинска, Минска, Дрогичина. Я ездила в Рязань к Борису Лифшицу. Ученики мои помогли мне привезти его  книги. Так они попали в Житковичскую библиотеку и ещё в ряд школьных. А позже – разлетелись по свету с посетителями музея. Неоднократно снимались телепередачи. Руководитель музея истории и культуры евреев Минска Инна Герасимова сказала, что факты Ленинской еврейской общины стоят в одном ряду с историей Минска и Слуцка. Мне доводилось неоднократно представлять  материалы еврейской общины на международном уровне. В  музее Варшавы ВИРТУАЛЬНЫЙ ШТЕТЛ есть и наши фото с информацией. А главное, наверное, то, что ребята смогли донести  важность темы своим родителям, и история деревни заиграла новыми красками.

— Самый уникальный экспонат?

— Для меня лично – план довоенного местечка Ленин. К слову, большое любопытство посетителей вызывают ещё жлукта и кросны (предметы крестьянского быта). Но, вероятно, самое интересное – история военной жизни местечка, история уничтожения гетто. Чудо спасения нескольких человек из расстрельной ямы. Эти реальные факты меня не удивляют, они невероятно захватывают. Если бы появилась возможность перенестись во времени, то хотела бы оказаться в 1939 году в тогдашнем Ленине. С камерой, телефоном и фотоаппаратом.

— Как думаете, почему выжившие евреи не вернулись домой?

— Вероятно, им это казалось трудным из-за страшных потерь. Но выехавшие из местечка в Израиль создали Книгу Памяти общины с большим количеством фотографий. Однако там снимки только евреев, их зданий, а историй других жителей нет. Но благодаря неравнодушным людям нам достались фотографии заставы. Правда, существуют они в электронном варианте на моей странице в интернете. Кстати, история еврейской общины и в музее, и в социальных сетях представлена довольно полно. Многие пользуются ею. Например, моя знакомая из Казахстана проводила общегородские конференции по истории нашего гетто и по книге Лифшица.

— А Борис Лифшиц не хотел поселиться в Ленине снова?

— После войны, унесшей жизнь его родителей и сестёр, он остался совершенно один. Пытался устроиться в Израиле, но потом сказал, что это не его. Однако и в Ленине, где перенёс столько боли, ужаса и потерь, не мог оставаться.

— Людмила Михайловна, сколько артефактов хранят фонды?

— Последние акты сверки экспонатов музея выявили 496 (основной фонд) предметов. Фото, хранящиеся в музее, попали к нам разными путями. Что-то осталось от Боярина, что-то дарили люди, которым небезразлична история Ленина и музея, в частности. Некоторые снимки помогли отыскать мои друзья, а фото из Книги Памяти общины привёз из Израиля мой добрый знакомый Борис Гинзбург (Лифшиц).

— А как самые страшные фотодокументы попали в музей?

— Многие сделаны нашей землячкой Фаиной Лазебник, которая и до Великой Отечественной войны работала фотографом в одном из ателье местечка. Немцы часто снимали свои зверства на камеру и плёнки проявляли у неё. Нашёлся фотограф-любитель и в этом страшном месте. Фаина смогла спрятать негатив и потом увезти с собой в Канаду, Позже этот ценный документ попал в Израиль. Уже оттуда его Боярину переслал инженер, уроженец Ленина М. Зайчик. Этот снимок и теперь хранится в музее. На переднем плане отчётливо видно тело убитого человека. Это Э. Цукрович. Местные жители вспоминали, что он был мастером по пошиву головных уборов. Фаина во время разгрома немецкого гарнизона в Ленине, когда фашистам уже было не до плёнок, оставила многие негативы у себя. Благодаря этому весь мир увидел страшные и самые впечатляющие кадры уничтожения Ленинского гетто. Кстати, Фаина была единственным фотографом-женщиной, что запечатлела огромное количество снимков жизни партизан, к которым она после разгрома фашистского гарнизона попала.

— Как потом сложилась её судьба?

— Фаина эмигрировала в США, но в Ленин как-то приезжала. А в тот страшный день невероятным чудом выжили трое. Их внуки тоже навещали наш агрогородок. Только на тот момент переживших ад уже не осталось в живых. И, к слову, по воспоминаниям Фаины снят документальный фильм «Из огня». А в музее Великой Отечественной войны в Минске есть её фото-экспозиция.

— Чем отличается ваш музей от других аналогов?

— Трудно сказать. Разве что сделан собственными силами, и во многом уступает музеям, сформированным на государственном уровне. Ну, и, конечно, уникальностью фотоматериалов. Тема  войны для меня это боль и страх, скорбь по погибшим, гордость за своих родственников, которые воевали на фронтах, выстояли и вернулись домой. В экспозиции музея есть фото и информация о подвиге моей тёти Натальи Чопчиц… Я музейный работник и являюсь сторонником общепринятых правил сохранения истории и экспонатов. Что довольно сложно. Ведь деревянные вещи нужно обрабатывать, иначе долго они просто не выстоят. На всё нужны средства, которых в школьных музеях просто нет. Но, понятно и то, что без современных методов сохранения наследия тоже не обойтись. Поэтому большая часть фотоматериала и информации по истории школы и деревни находится в интернете и доступна всем желающим.

 

Так и сказал

«Война и люди – это бесчеловечно, война и дети – это чудовищно. Помните об этом, земляне!», – сказал Борис Лифшиц, несовершеннолетний узник гетто и концлагерей в предисловии к своим трём книгам «Украденное детство», «Жизнь после ада» и «Завещаю вам – жить!». Когда началась война, ему исполнилось 14.

 

Как это было

На начало войны  в Ленине проживали больше 5000 человек разных национальностей. Имелись почта, большой государственный магазин и 40 частных лавок, два фотоателье, несколько гостиниц, пара синагог, костёл, православная церковь, больница, аптека, две школы: частная еврейская и для детей всех.

Валентина Покорчак

Фото из архива Людмилы Танени