Мост через время. Авторская колонка

Я сделала, пожалуй, самое важное домашнее задание в своей жизни. Для школьного проекта мне нужно было взять интервью у человека, пережившего войну. Выбрала соседку бабушки Галину Некрашевич. Знала ее как добрую, всегда улыбающуюся, тихую, интеллигентную учительницу.

Готовила вопросы, думала о ее жизни. Но то, что услышала, оказалось не собранием фактов. Это была живая, дрожащая память, которая навсегда изменила мой взгляд на слово «война». Я включила диктофон, а Галина Васильевна закрыла глаза. И будто провалилась в 1941 год, в своё босоногое детство. Ей было тогда чуть больше трех лет. «Мы думали, это где-то далеко…» – начала она. Известия о вой-не приходили обрывками: из черных тарелок репродукторов на телеграфных столбах. Дети еще бегали босиком, не понимая. Но реальность ударила внезапно: «В небе появились самолеты… посыпались бомбы… погиб соседский мальчик, раненые появились, центр Житковичей был разрушен». Через две недели в город вошли фашисты. «К нам во двор немецкая полевая кухня заехала… мама с сестрами старшими закапывали какие-то пожитки… все раскопали, все разыскали… полностью хозяевами стали». Потом их расквартировали прямо в доме: семью вытеснили в кухню, а оккупанты заняли лучшие комнаты. Детей, трех сестер, загнали на полати, и пьяный немец с овчаркой развлекался, натравливая собаку на них. Но война в ее рассказе не была монолитом зла. Она запомнила и другое: денщик того немца, украдкой, взглядом и жестом отзывал животное, когда офицер отворачивался. Война состояла из этих микроскопических поступков: одни ломали, другие, рискуя, пытались чуть-чуть защитить.

Но больше всего меня преследует слово «яма». В ее истории оно звучало с леденящим постоянством. «По улице нашей вели евреев… На следующий день всю эту семью усадили на повозку и повезли на расстрел, заставив их самим копать себе могилку… Грудничка Толика живым кинули». Яма – это смерть.

И тут же – яма как спасение. Когда их, вместе с матерью, погрузили в вагоны для скота, чтобы угнать в Германию, люди по дороге пытались бежать. «Вагоны без окон, духота, жажда». А некоторые дети, ее сестра Нина, также прятались от облавы в колхозном ржаном поле, в яме, прижавшись лицом к холодной земле и слушая над собой лай овчарок и чужие шаги. Одна яма – смерть, другая – спасение. И между ними лишь тонкий слой почвы и случайность.

Особую боль принесла история с крестной матерью. Именно она составляла списки для угона в Германию. «Никто из ее родных не попал. А мы попали». Предательство близкого человека ранило глубже пуль. Оно показало: война стирает не только дома, но и доверие, превращая людей в потенциальных врагов.

Самый пронзительный урок – о тихом подвиге материнской любви. «Мама, отдавая последний кусочек хлеба детям, говорила: «Не хочу». Теперь-то я с возрастом понимаю, как она хотела его, а отдавала нам», – моя собеседница плакала, рассказывая это. Ее слезы капали на пожелтевшие фотографии. В тот момент я осознала: любовь не измеряется словами. Подвиг бывает тихим.

Вышла от Галины Васильевны другим человеком. История перестала быть черно-белой картинкой в учебнике. Она обрела запах теплой печурки и страха, цвет золотой ржи над головой у прячущейся девочки, звук тяжелого сопения преследователя. Я осознала, что «война» – это когда твой дом перестает быть твоим. Когда детство кончается в один миг. Когда самое большое счастье – просто остаться незамеченным в яме.

Это интервью стало для меня мостиком через время. И этот мостик очень шаткий. Потому что таких людей, как Галина Некрашевич, остается все меньше. Их тихие голоса, полные страшных и простых подробностей, – единственная правда о той войне. Правда, которую не напишут в официальных сводках.  Мой долг – успеть ее услышать, записать и пронести дальше. Не как сводку фактов, а как личную, выстраданную память сердца. Чтобы «никогда больше» было не просто лозунгом, а клятвой. Клятвой той девочке на полатях, той – в ржаном поле, и всем, кто так и остался в тех ямах.

Готовя эссе, вспомнила слова нашего Президента Александра Григорьевича Лукашенко: «Наша заслуга в том, что Беларусь остается островком мира, спокойствия и порядка. К несчастью, кое-кто забыл уроки Великой Отечественной войны. Эти уроки мог забыть кто угодно, но только не белорусы. Та война стоила нам миллионов жизней. И нет на Земле ничего дороже, чем мир!».

Именно такие рассказы, негромкие, как шепот учителя в пустом классе, или тихие, как материнский вздох в темном вагоне, – и есть те самые непридуманные и достоверные уроки. Они – фундамент нашей памяти. И наша общая задача – строить будущее, чтобы оно оправдало ту жертву и ту надежду, что хранит в себе дрожащий голос очевидца. Чтобы мир, который мы бережем сегодня, был достоин их немыслимого мужества.

София КАЗАЧЕК