Память земли нашей. Колонка редактора «НП»

Завтра 19 марта… очередная годовщина освобождения узников Озаричского лагеря смерти. Не могу подобрать слов. Не потому, что их нет. А потому, что любые кажутся слишком слабыми, чтобы передать тот ужас, который пережили люди на этом болоте.

Фрагмент мемориального комплекса «Озаричи» на месте одного из Озаричских лагерей смерти около городского посёлка Озаричи Калинковичского района Гомельской области.

Озаричи – то самое место, которое историки назовут единственным концлагерем, созданным вермахтом, и первым случаем применения бактериологического оружия на фронтах Великой Отечественной. Но за этими сухими формулировками – десятки тысяч исковерканных судеб.

Март 1944 года. Болотистая местность возле деревень Озаричи, Дерть и Подосинник. Колючая проволока, минные поля, вышки с пулеметами. И люди – обессиленные, голодные, разутые, раздетые – под открытым небом на ледяном ветру. Их сгоняли сюда под видом эвакуации. Стариков, женщин, детей – тех, кого гитлеровцы называли «бесполезными едоками». Тех, кто должен был стать живым щитом при отступлении немецких войск и одновременно – разносчиком сыпного тифа в ряды наступающей Красной Армии.

Сегодня, когда читаешь воспоминания выживших, сердце останавливается. Арина Гавриленко, потерявшая в огне четверых детей, рассказывала об Евстафии Голубовском из Жлобина: «Измученный, голодный ребенок, коченея от холода, бродит по лагерю, плачет и громко зовет: «Мама, мамочка, где ты? Я хочу кушать!».

Вид нацистского лагеря смерти около деревни Озаричи (ныне городской посёлок в Калинковичском районе Гомельской области). Март 1944 г.

Их много было таких – осиротевших за эти десять дней ада. Они прижимались друг к другу на обледенелых кочках, укутанные в тряпье, снятое с умерших. И засыпали. – Навсегда.

Особенно пронзительной мне всегда казалась история, которую рассказывала Зинаида Хлебовец, руководитель мемориального комплекса,  соавтор книги «Озаричи – дорога смерти», учитель истории с 40 летним стажем. 16 марта 1944 года в лагере родился мальчик. Мать умерла сразу. Люди сняли с нее фуфайку, завернули плачущего младенца и положили под сосну. Он выжил. Представляете? В этом аду, где смерть косила всех, ребенок, появившийся на свет в болоте, под пулями, без еды и тепла, – выжил.

19 марта 1944 года бойцы 65-й армии генерала Батова освободили 33 с лишним тысячи человек. Почти 16 тысяч из них – дети до 13 лет. Около двадцати тысяч так и остались лежать на этом промерзшем поле.

Когда смотришь на эти цифры, мозг отказывается их воспринимать. 20 тысяч погибших за 10 дней. Вдумайтесь: две тысячи человек в день. Это не статистика. Это матери, рвавшие на себе волосы от боли и безысходности… Дети, так и не увидевшие весны. Старики, которых сжигали заживо в собственных домах…

В этом году, как и в предыдущие, состоится митинг-реквием. Приедут бывшие узники, ветераны, молодежь. Будут автопробеги, возложения, встречи поколений. Но самое важное происходит не на официальных мероприятиях. Оно – внутри каждого из нас.

Часто думаю: что чувствовали те женщины, когда, стоя по колено в ледяной воде, прижимали к себе детей? Они знали, что умрут? Надеялись ли на чудо? Верили, что их страдания не напрасны? Они не знали, что их имена войдут в историю. Они просто хотели жить. Хотели, чтобы жили их дети.

И сегодня, когда мы слышим разговоры о «пересмотре итогов войны», о «спорных страницах истории»… У нашего главы государства Александр Лукашенко на это прямой ответ: «Никакого оправдания нацистских преступников. Мы были и останемся хранителями исторической правды».

Никакие политические конъюнктуры, никакие попытки переписать историю не заставят нас забыть эту боль. Генеральная прокуратура Беларуси в ходе расследования уголовного дела о геноциде установила 578 лагерей смерти на территории страны. 90 из них раньше не были известны. Полтора миллиона погибших. Озаричи – лишь одна из страниц этой страшной книги.

Но именно Озаричи стали символом особой жестокости. Именно здесь цинизм нацистов достиг своего апогея: использовать мирных жителей, женщин и детей как биологическое оружие, как живой щит…

Мы не имеем права забывать. Не из ненависти – из уважения к тем, кто выжил и кто не выжил. Чтобы наши дети знали цену мира. Чтобы никогда больше на нашей земле не повторилось такое.

В прошлом году не стало Веры Курьян – той самой пятилетней девочки, чей снимок из Озаричей обошел весь мир. Она прожила 85 лет. Она помнила. И пока мы помним – она жива.

Память – это единственное, что сильнее времени. Она начинается с нас самих. Она в нашей крови. В нашей земле. В нашей повседневности.

Светлана СЕВОСТЬЯНОВА

Фото из открытых интернет источников