Нашы карані. Как сегодня живет агрогородок Ленин

В Ленине щедро пахнет яблоками. Обилием урожая здесь на каждом шагу подкупают деревья и люди. А учитывая добросердечность жителей, нетрудно догадаться, что в каждом доме, а точнее во дворе, нас с управляющей делами сельисполкома Инессой Глушень торопились угостить-накормить и с собой нагрузить.

Положа руку на сердце, в этом поселении, таком же богатом на истории, как нынешний год на яблоки, можно найти тысячи судеб, легенд, пронизанных  трагизмом и созиданием.

Ольга Курская

Старенький дом Ольги Шатилович встречает нас раньше своей хозяйки, замешкавшейся на огороде. Хатка такая же сухонькая и аккуратная, как она сама. Возможно, чуть моложе своей 96-летней обитательницы, что вышла к гостям под лай осторожных псов во дворе, с полным ведром тех самых яблок. Кроме сада у Ольги Семеновны ни много ни мало — 30 соток земли. Потому на долголетии акцентироваться не стали, ведь это тот самый случай, когда труд годами крут. Лишь поинтересовались, куда столь обильный продукт девается. И удивились: все коровой Буренкой, что по соседству у дочери обитает, в молоко прекращается. Но это так, бытовые темы, а вот сама хозяйка гостеприимного двора — живой свидетель времен, которые в учебниках истории занимают пару страниц, а в человеческой судьбе растягиваются на столетие.

— При поляках было по-разному, — откликается на вопрос Ольга Шатилович, которой в 1939-м, когда в Ленин пришли советские войска, исполнилось девять лет. И цепкая детская память фрагментарно выдает эпизоды. — Отец на мельнице работал, мы там жили. Многие девочки в школу не ходили — в те годы в деревнях это было не принято, девушек рано выдавали замуж или оставляли в помощь по хозяйству.

Впрочем, сама Оля три класса окончила, понятно, на польском читали-писали. Четвертый год — платить надо было. У поляков свои порядки имелись. С одной стороны — аккуратность и крахмальные занавески на прозрачных стеклах окон. А с другой — при встрече на улице белорусы должны выразить приветствие почтением, став на колено…

А потом не успели толком советскую власть ощутить, как война разрушила жизнь. Отец ушел в партизаны и погиб, его тело позже нашли в лесу. Мама тоже была в отряде. А маленькая Оля вместе с другими детьми пряталась в лесном лагере. После Победы вернулись в деревню на пепелища своих домов. Ютились в землянках, засыпанных песком. Чтобы построить дом, юная Ольга пошла дояркой в совхоз. Платили мало, но молоком и трудом, «по 20 рублей в месяц колхозу выплачивала», она «отработала» свой дом, который позже и перевезли на нынешнее место.

— Строгая была Ольга Семеновна, — вспоминает ее в зрелости Инесса Васильевна. А мы поинтересовались, откуда прозвище? Ведь местные знают ее не только как мудрую бабушку, но и по забавному — «Курская». А старожилы до сих пор помнят «Олю-банщицу», которая когда-то в совхозной «лазне» за парилку брала целых двадцать копеек.

— Откуда «Курская»? — улыбается. — Сидели мы на вечерках, а я куртку какую-то старую надела. Шли приезжие какие-то, да и спросили, не курская ли я. Вот и приклеилось.

Сегодня, оглядываясь на прожитое, Ольга Семеновна вздыхает, дескать, «ничего хорошего в тяжелой жизни не было». Но ей возражает наш мудрый деревенский гид: «А дочь?». Тут морщинки разглаживаются, возвращая теплоту. Вдруг приосанившись, но все с той же сдержанностью констатирует: недавно правнучка Вероника подарила ей еще одну малышку. Вот в знаменателе и выходит: женщина, выжившая в лесу, отстроившая дом и парившая весь агрогородок, по нашим меркам, счастливый человек. Есть и козырь в рукаве — неполных сто лет.

Главные неизвестные

Когда Лидия Цуба с супругом решили возводить дом напротив школы, их отговаривали даже родители. Ведь время учителя, а в нашем случае даже директора, и так большей частью принадлежит работе. Более того, многие с учетом финансовой форы многодетной семье настойчиво советовали обосноваться в Житковичах. Но в нашем случае как раз-таки Ленин жил, жив и будет жить. Ну, понятно, здесь речь не о вожде мирового пролетариата. А вот любовь у Лидии Петровны к агрогородку пришла не с первого взгляда, а скорее вместе с супругом.

Если разложить жизнь Лидии на математическое уравнение, то главными неизвестными на старте карьеры стала даже не школа.

— Вот отработаю положенное и вернусь в Столинский район домой, — не скрывает первоначальных планов учитель математики. Эх, знала бы она тогда, что ее будущий муж учится в той же школе, где сама дебютировала в начальных классах. Вот вам еще одно неизвестное, поскольку несколько лет разницы время аннулирует. И сегодня у пары трое очаровательных деток. И, кстати, Владимир Цуба по закону жанра «привел»-таки жену в отчий дом, то есть оставил на своей малой родине. В их семейном уравнении каждый раз находятся ответы на новое неизвестное. Так, теперь в этом доме царит звонкий девичий смех. Старшей, Насте, в этом году исполнится 15. Она с отличием окончила девятый класс. Мечтала о службе в МЧС, но из-за объективных слагаемых акцентировалась на химии, биологии или педагогике. И, к слову, мама, влюбленная в свою профессию, вовсе не против. Средней, Даше, 13 лет, она тоже учится в этой же школе. Младшей, Софии, осенью исполнится шесть. Девочки тоже живут в школе, ну, или через дорогу. И поскольку старшие еще и экскурсоводы, а Настя вот буквально по поводу 17 сентября встречала гостей, плавно переходим к мосту через Случь, до 1939 года разделявшему Беларусь.

— Мы и раньше нашим детям рассказывали историю воссоединения, водили к старому еще мосту, — говоря о Дне народного единства, Лидия проводит красивую параллель. — Но именно официальный праздник придал этим знаниям глубину. Особенно остро исторический факт ощущается здесь.

А мы выводим формулу Лидии Цуба: работа + семья + забота + дом = счастливый человек.

Есть такое имя

— Название агрогородка Ленин  получил свое имя почти за 400 лет до Октябрьской революции, — просвещает Инесса Глушень. — Существует три основные версии. Согласно архивным документам, в 1568 году великий князь литовский Сигизмунд II Август разрешил князю Юрию Олельковичу основать на этом месте поселение. Имя ему дали по названию урочища Ленин, в котором оно расположилось. Некоторые исследователи связывают название со словом «ленный» (от слова лен — феодальное владение, земельный участок, который передавался в аренду или за службу). А самая популярная версия гласит, что у местного помещика в реке Случь утонула красавица-дочь по имени Елена (Алёна). В память о ней безутешный отец и назвал местечко.

Существует гипотеза что Владимир Ульянов мог позаимствовать свой знаменитый псевдоним «Ленин» как раз у этого белорусского местечка. Сегодня в Ленине 529 жителей, из них 312 трудоспособных и 71 ребенок.

Родная мова кветак

Падвор’е  Вярэнічаў — сапраўдны кветкавы рай, сустрэла нас гарбатай і дабрасардэчнасцю. Сярод буйных лістоў і пяшчотных пялёсткаў ужо паўстагоддзя літаральна і пераносна на адной мове размаўляюць муж і жонка. Ці не таму іх дыялог з прыродай такі мілагучны, вывераны і напоўнены глыбокім сэнсам.

Да рэчы, настаўнікі беларускай мовы Васіль Апанасавіч і Зінаіда Уладзіміраўна абвяргаюць гендэрны стэрэатып. Ідэя сапраўднага батанічнага саду належыць якраз-такі галаве сямейства. Менавіта яго ініцыятыва калісьці ператварыла звычайны прысядзібны ўчастак у непаўторны квітнеючы вернісаж. Цяпер разам гаспадары не проста саджаюць расліны — калекцыянуюць іх, вывучаюць іх нораў і характары. Калі гаворка заходзіць пра колькасць кветак, толькі разводзяць рукамі: палічыць іх проста немагчыма. Затое іх імёны можна вымаўляць з сапраўдным зачараваным трапятаннем.

— Тут пануе каля васьмідзесяці сартоў руж: цёмная, амаль аксамітная «Бакара», пяшчотная «Настальжы», неадольная «Акварэль». А вясной першымі сустракаюць сонца дробнацыбульныя: крокусы, хіянадоксы, сцылы і мускары. Гэта сапраўдны парад, які пачынаецца з першымі праталінамі і, перадаючы эстафету, не згасае да позняй восені, — Зінаіда Уладзіміраўна даўно паддалася квітнеючай экспансіі мужа. Бо супраць прыгажосці, як вядома, не папрэш, і чарговы куст знаходзіць сваё законнае месца пад іх сонцам.

Асаблівы гонар — дваццаць пять сартоў гартэнзій: ад мяцёлкавых да буйналістых. І гэтае багацце выходзіць за брамку свайго саду. Кветкі Вярэнічаў упрыгожваюць клумбы аграгарадка. Сям’я шчодра іх прэзентуе сельскаму Савету, клубу, бальніцы і нават да першага верасня раздае дзятве. Бо прыгажосць павінна радаваць не толькі іх сэрцы, але і прыхарошваць родныя прасторы.

— Мы кажам дачцэ і ўнукам: як адыдзем, то дом адразу не прадавайце, пачніце з двара, — канстатуе Зінаіда Уладзіміраўна, — тут у нас цэлы капітал. А жыццё заўсёды працягваецца ў сваім вечным, спакойным цыкле квітнення.

Яны ўжо паўстагоддзя размаўляюць на адной мове кветак, дзе кожны бутон — сказ, квітнеючы куст — верш, а сам сад — вялікая, шчырая паэма кахання, адданасці і здольнасці бачыць цуд у кожным новым дні.

Толькі факты

У сям’і Васіля Вярэніча выхоўвалася 10 дзяцей, і ён адзіны атрымаў вышэйшую адукацыю. Яго маці ў гады Вялікай Айчыннай вайны выратавала мясцовага яўрэйскага ўрача. Падчас нямецкай аблавы доктар шукаў сховішча, але вяскоўцы баяліся яго укрываць, бо гэта было раўнасільна самагубству. Жанчына схавала мужчыну пад печчу і накрыла тоўстай фуфайкай. Праз гады чалавек знайшоў сваю ратаўніцу і запрашаў яе ў Ізраіль. Пра інтэлігентнасць маці Васіля Афанасьевіча сведчыць яе глыбокая павага да адукацыі. Да сваёй нявесткі-настаўніцы Зінаіды Уладзіміраўны яна звярталася выключна на «Вы».

Валентина ПОКОРЧАК

Фото автора