О том, что страстность подобна беснованию. Воскресная проповедь иеромонаха Илии Левковича

Сегодняшнее евангельское чтение хорошо нам знакомо, в особенности тем из нас, кто, как положено, посещает храм Божий каждый воскресный день и несколько раз в году слышит это повествование, так как оно содержится в Евангелии от Матфея, от Марка и от Луки. Но мы постараемся почерпнуть из него и новый урок для себя, хотя не пренебрежем и старыми известными и полезными истинами, потому что напоминание о них всегда хорошо.

«И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем». Всем, конечно, известно, что такое беснование. Это страшное состояние, при котором человек находится под властью нечистого духа. Демон проникает в человека и живет в нем, как в неком сосуде, овладевая его волей и сознанием в большей или меньшей степени, в зависимости от попущения Божиего или от греховности самого человека. Бесноватые, о которых говорит Евангелие, были так подвержены власти демонов, что демоны пользовались их телами как своим орудием и говорили их голосом, как бы от их лица. Самый вид бесноватых был страшен и ужасен: обнаженные, грязные, с всклокоченными волосами, свежими следами крови и запекшимися язвами, потому что, бесноватые бились о камни.

Конечно, беснование и страстность – это совершенно разные явления, но в них есть и нечто общее. Человек, подверженный действию любых страстей, тоже находится под властью демонов. Он не думает о борьбе со страстями, не противится им, полагая, что таким образом просто исполняет свои желания. К сожалению, иногда такой человек, обладая здравым умом, по демонскому внушению творит гораздо большее зло, чем человек безумный, то есть бесноватый в точном смысле этого слова. Святые отцы говорят, что страсти суть демоны. Содержание понятия «страсть» этим не исчерпывается, в данном случае речь идет о внешней стороне этого явления – о том, что демоны внушают нам те или иные соблазнительные помыслы и желания. Внутренняя же сторона состоит в том, что само наше естество предрасположено к принятию тех или иных греховных помыслов. Итак, страсти суть демоны, а человек, поддавшийся их действию, иногда бывает чрезвычайно похож на бесноватого. Он совершает по существу безумные поступки, но, в отличие от действительно безумного человека, основательно продумывает, как добиться результата и достигнуть своей цели, поэтому и зло, исходящее от него, бывает гораздо более опасным. Когда такой страстный человек чувствует упреки совести (например, получает какое-то внушение свыше или вразумление от благочестивого, нравственного человека или при чтении Священного Писания что-то затрагивает его совесть и разум), то у него возникает такая же реакция, как у описанных в Евангелии бесноватых – негодование и сопротивление. Может быть, оно не выражается так же отчетливо и кратко, как в Евангелии переданы слова этих бесноватых, но по своему содержанию совпадает с этими словами: «Что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас». Всякое стеснение нашей страстности, даже мысленный упрек совести, воспринимается нами как мучение, не дающее нам удовлетворить свои страсти. Мы считаем, что это мучение неожиданно и преждевременно. Часто можно наблюдать нечто подобное на примере детей: они приходят в ужас и негодование, если родители ограничивают их явно греховное или даже опасное для их здоровья, а иногда и для жизни, поведение.

Чувство сознательного противления благу, добру, нравственности и истине, к сожалению, присутствует и в страстных людях – не только неверующих, но и христианах. Хотя совесть заставляет христианина отказаться от какого-либо греховного поступка или мысли, от греховного образа жизни, хотя он и осознает, что за это будет подвергнут мучению после Страшного Суда, и страшится этого, но в то же самое время он желает удовлетворить свои страсти, как бы он их ни называл – естественными потребностями, жизненной необходимостью или невинной слабостью. А иногда человек вполне осознает, что это явный грех, но, воспринимая упреки своей совести как муку, он не желает, чтобы Господь мучил его сейчас, прежде времени, прежде Страшного Суда, и приходит в страшное негодование и в отчаянии говорит: «Пусть лучше потом меня Господь накажет, зато сейчас я буду наслаждаться». «Зачем Ты пришел прежде времени мучить меня?» – спрашивает он у Господа, действующего через его совесть или через вразумления от окружающих людей.

Господь никому не навязывает Своей благодати и Своего присутствия, не вторгается насильно в душу и в жизнь человека, хотя любит каждого и снисходит ко всем. Так же и в этой ситуации: Господь не разгневался на гадаринских жителей за их оскорбительную и унизительную для Него просьбу. Он мирно отошел от этих упорных грешников, а исцеленного бесноватого послал в Десятиградие проповедовать чудо, произошедшее с ним. Поэтому и мы должны быть чрезвычайно осторожны в отношении своей внутренний жизни. Нужно бояться того, что своими неразумными молитвами, своим противлением благости Божией и собственной совести мы можем отдалить от себя Господа Иисуса Христа. Это происходит тогда, когда мы хотим спокойно жить в прежних грехах и страстях, а всякую попытку изменить нас воспринимаем как невыносимую муку. Зачем нам уподобляться демонам в их упорстве и ужасном отчаянии? В нашей власти, конечно с помощью Божией, избавиться от страха перед будущими мучениями, ведь мы сами произвольно делаем их для себя неминуемыми. Не следует нам предаваться отчаянию и лукаво прикрывать этим собственную леность, нерадение и любовь ко греху.

Когда в нас появляются подобные чувства и мысли, то мы должны осознавать, что это не мы так думаем, но, подобно тому, как устами бесноватого говорили демоны, страсти говорят и действуют через наши чувства. Поэтому нужно следить за собой и отделять действие страстей от нашего естества, которое Бог сотворил прекрасным. В таком подвиге, в борьбе с помыслами, со страстями мы должны совершать свое спасение. Господь может исцелить нас, даже если мы находимся в таком страшном состоянии, как гадаринские бесноватые. Однако если мы будем умолять Его отойти от нас, то Он отойдет по той единственной причине, что на протяжении всей жизни человека Он оставляет его свободным и потому богоподобным существом.