Как рождается туровский сыр

В каждой упаковке сыра ОАО «Туровский молочный комбинат» — не только отлаженные технологии и автоматические линии. Главный двигатель процессов и механизмов здесь — люди.  О том, что значит  работать на производстве, где молоко превращается в  итальянский вкус, а профессионализм — в призвание, мы спросили лишь у некоторых мастеров своего дела.

Не любит суеты

У Валерии Чиникайло, оператора линии цеха сливочных сыров, совсем недавно в руках появился диплом. А уже сегодня — реальное производство, где каждый день проверяет на прочность, знания и характер.

— Сливочный сыр требует особой деликатности. Как думаете, у молодого специалиста больше шансов найти «ключик», чем у опытного технолога?

— Он не прощает спешки, резких перепадов температур. Думаю, здесь нет разделения на начинающих и опытных, а важны внимательность и неравнодушие. У молодого специалиста, возможно, больше желания вникать в каждую мелочь, задавать вопросы, переспрашивать. А у технолога со стажем уже наработана та самая интуиция, которая приходит только с годами и тысячами партий продукта. Сказала бы так: опыт дает мудрость, а свежий взгляд — любопытство. Главное — не бояться учиться у тех, кто стоит у линии много лет.

— Какой самый неожиданный или смешной урок преподал комбинат в первый месяц работы?

— Почти каждый — неожиданный. В учебнике одно — температура, время выдержки такие-то, консистенция. А на производстве понимаешь, что сыр — как живой организм. Помню, в первые дни очень хотелось все делать строго по инструкции, буквально по секундомеру. Но, как выяснилось, нужен индивидуальный подход. У каждой партии свои оттенок и даже аромат. И вот этот переход от сухих цифр к живому чувству и есть главный урок, который дал комбинат. Наверное, этому в аудитории не научат.

Что говорит машина?

Если сыр по итальянской технологии — душа Туровского молочного комбината, то приемно-аппаратный цех — его сердце. Именно сюда, к пульту автоматической линии, первым приходит живое молоко, требующее бережного отношения. Уже больше десяти лет за этим процессом следит Светлана Рогалевич, оператор автоматической линии приемно-аппаратного цеха.

— Ритм, конечно, совсем другой стал, — констатирует специалист. — Когда только пришла в цех, здесь было чуть больше ручного труда. Сегодня линия автоматизирована, параметры видны на экране, многие процессы идут без прямого участия человека. Объемы выросли в разы — молоко приходит потоком, и времени на раздумья нет.

— Какой сбой или «шум» оборудования вы узнаете с закрытыми глазами?

— Машина как живой организм, у нее свой голос. Опытный оператор его слышит даже через закрытую дверь. Когда клапаны на линии открываются и закрываются в штатном режиме, звук четкий, короткий. А если где-то подклинивает — слышно, как он «задумывается» перед тем, как сработать. Помню случай: смотрю на экран — все в норме. Однако слышу — гомогенизатор для подготовки нормализованной смеси звучит не так. Остановили линию, наладили, партию не испортили. Так что да, техника техникой, а человеческое внимание пока ничем не заменить.

— Главный совет молодым специалистам?

— Первое, что всегда говорю новичкам: не бойтесь спрашивать. У нас на производстве нет глупых вопросов — есть опасные последствия от незнания. Лучше десять раз переспросить, чем один раз сделать не то.

Незримая интуиция

Есть такая негласная производственная поговорка: «Лучший механик — тот, о ком не вспоминают». И в этих словах — вся суть профессии. Девять лет ведущий инженер-механик Алексей Раковец — на невидимом фронте, где человек встречается со сложной техникой лицом к лицу. Под его чутким контролем линии не останавливаются, насосы не замолкают, а продукция идет ровным потоком и своим чередом.

— А о каком своем сложном ремонте вы вспоминаете с особой гордостью?

— Несколько лет назад, когда объемы производства были максимальные, в ночную смену встала фасовочная линия. Молоко в танкерах ждет, а розлив не идет. Смотрю — внешне все в порядке, датчики в норме, программа ошибок не показывает. А линия стоит. Начали проверять по цепочке: механика, пневматика, электрика. И тут обратили внимание на одну деталь — сервопривод, который управляет дозирующим клапаном, работал, но с едва заметной задержкой в доли секунды. На экране это не высветилось бы никогда. Остановили, разобрали — а там микротрещина в шестерне редуктора. Ее и глазом-то не сразу увидишь. Заменили, запустили — линия пошла как часы. К утру смена уже вовсю работала, а я подумал: вот оно, чувство, ради которого и идешь в профессию. Никто не видел, как мы дефект искали, и даже не вспомнит. А для нас — маленькая победа.

— Самое «характерное» оборудование на комбинате?

— Умных и претензиозных машин хватает. Но если выбирать самого «капризного пациента» — это, безусловно, гомогенизатор. Техника серьезная, работает под огромным давлением, малейшая неточность в настройке — и продукт на выходе уже не тот. У него, можно сказать, свое настроение: утром один режим, после обеда другой. Бывало, по инструкции все сделаешь — он гудит ровно, а через час начинает «кашлять», давление плавает. Долго к нему приноравливался. Понял, что здесь мало книжных знаний. Включать надо тонкий слух. Определять настроение по звуку клапанов, вибрации корпуса, по тому, как себя ведет продукт на выходе. Со временем появилось понимание: если гомогенизатор «капризничает» — значит, где-то в предыдущей стадии что-то пошло не так, температура или консистенция чуть другая. Большей частью, конечно, мы с ним в ладу: он мне «жалуется» на свое состояние, а я уже знаю, куда смотреть. Это как с опытным коллегой.

Отслужил и вернулся

Есть люди, которые уходят, чтобы вернуться, став сильнее. Инженер-энергетик Иван Косюк именно из их числа. Молодой специалист предприятия почти сразу пошел в армию. А потом вернулся на Туровский молочный комбинат.

— Есть такое понятие, как место силы. Для меня Туровский молочный комбинат именно таким и стал еще до армии, — признался парень. — Когда распределялся молодым специалистом, попал сюда и сразу почувствовал: здесь не просто работают — тут живут общим делом. Год службы, конечно, школа жизни. Но именно там четко понял одну вещь: скучаю не только по городу и дому в привычном смысле, но и по цехам, гулу трансформаторов. И даже по людям, с которыми мой трудовой путь стартовал. В армии было время подумать, тем более что в Минской части ПВО также занимался ее электроснабжением. Комбинат ждал, здесь коллеги, которые в меня верят, и именно тут начинается снова настоящий профессиональный путь. Армия научила ценить то, что имеешь. А здесь, на комбинате, — коллектив, производство, перспектива. Так что мой «бумеранг» неслучайный, а осознанный выбор человека, который понял, где его место.

— Как армейская закалка помогает держать «свет»  на производстве?

— В обеих плоскостях нет права на ошибку. В армии приказ выполнен — и точка. Здесь, на производстве, та же логика: напряжение в сети должно быть в норме, аварийное освещение — работать, резервные источники — находиться в готовности. Малейшая расслабленность — и может стать целая линия, а это десятки тонн молока, которые испортятся, если вовремя не охладить. Армия выработала привычку: проверил — значит, поверил. Не «посмотрел мельком», а именно по чек-листу, по пунктам. Обход подстанций, замеры, контроль изоляции — все по регламенту, без «авось пронесет». И еще одно важное качество, которое привнесла служба, — способность действовать в нестандартной ситуации спокойно. Когда в армии случались ЧП, паника категорически запрещалась. Здесь то же самое.

— Чувствуете ли ответственность за жизнь комбината, когда заступаете в смену?

— Очень остро. Вот в цехе сливочных сыров идет линия, в приемно-аппаратном принимают молоко, на фасовке — в процессе розлив. Все это держится на стабильном энергоснабжении. Остановка электропитания значит — простой, убытки, возможно, брак продукции. Поэтому каждый раз, когда берешь в руки журнал приема-сдачи смены, внутри такое легкое, но постоянное напряжение. Именно это и есть чувство ответственности, когда от моих действий зависит не просто «свет в розетке», а работа сотен людей, качество продукта, который потом попадет на столы тысяч семей. И когда в конце смены обходишь объект, смотришь, что все работает ровно, — особое удовлетворение. Как будто невидимо присутствуешь в каждом включенном станке и горящей лампе.

 

Валентина ПОКОРЧАК

Фото предоставлено ТМК