Родину любить. Авторская колонка журналиста «НП»

Случилось так, что сбежавшую от войны в Донбассе Таню бойня взрывами, сиренами и безпилотниками достала и в Харькове. Трудно представить то, что не испытал человек, но всё же попытаемся вообразить дежавю в самом извращённом виде. Однако речь пойдёт о другом.

Таня уехала не в никуда, а к брату, родному, хорошему, доброму. Пусть он в отличие от многих тогда и не смотрел с  предвзятостью, дескать, «вы же сами этого хотели», но некая укоризна всё же просачивалась. По крайней мере, ровно  до тех пор, пока не пришлось самому попасть в жернова огненного апокалипсиса. Шёл чел в магазин и думал лишь о том, чтобы под обстрел не попасть. А тут раз и нежданчик в лице военных из ТЦК, что выбрались на рекрутов поохотиться. Увидев цель, отмели все препятствия. Руки заломили, в военкомате на фронт определили. На белый билет и пухлую медицинскую карту, ну, как аргумент, отозвались не только циничной ржакой, но и веским фактом инновационного обследования: «Здоров». Впервые попав на авансцену мясорубки,  не юный и с букетом диагнозов мужчина ошалел от ужаса. Но циничнее всего выглядели брошенные на произвол трупы «побратимов», через которые,  равнодушно переступая,  бежали дальше. Плюс некоторые физические моменты новоиспечённый пехотинец по понятным причинам не мог выполнять. «А ты через силу!» – вопил, облекая приказы в мат, молодой командир. «Просись в госпиталь», – советовал совсем ещё юный лейтенант, в котором не выветрилась эмпатия. А в это время на том же фланге закрывались иные гештальты. Некоторые «побратимы», разбегаясь по разным векторам,  попросту дезертировали с линии фронта. Рванул и наш немолодой солдат.  Его быстро словили и даже в карцер не посадили, за дезертирство не осудили, на прежнее место перекрёстного огня возвратили. Перед тем, как провести  важную параллель патриотизма, отмечу, что недавно парню дали отпуск (спасибо юному лейтенанту). Ему снятся адские картины и  командиры – первые, кто предаёт их по всем фронтам.

И в этом контексте не могу не вспомнить другую войну и генерал-лейтенанта Михаила Ефремова. В истории Великой Отечественной есть одна нелюбимая Георгием Жуковым страница. Речь о Ржевско-Вяземском наступлении 1942-го, в котором важную роль сыграла 33-я армия. Именно ею и командовал Ефремов. После ликвидации Наро-Фоминского прорыва 33-я армия очень нуждалась в пополнении. Однако по приказу командующего Западным фронтом Георгия Жукова войска Ефремова передислоцировали на Вязьму для наступления. В результате сильнейших немецких контрударов армия перешла к обороне и попала  в окружение. Если точнее, то фактически перестала существовать, распавшись на отдельные группы. Ефремова, а его очень любил Сталин, трижды предлагали вывезти из окружения.  Однако генерал отказался, заявив, что  до конца будет со своими солдатами. Когда бойцов осталось считанное число, и плен грозил неизбежностью, тяжелораненый  генерал  застрелился. Его тело  (что тогда выглядело нонсенсом) фашисты похоронили с почестями. С двух сторон могилы они поставили  советских пленных и гитлеровцев. Любопытно, что в тот пик мародёрства фашисты не тронули даже подаренные Ефремову Сталиным золотые именные часы. Это потом обнаружили при перезахоронении командира 33-ей армии. А тогда эпитафией над телом красного офицера прозвучало по-немецки: «Солдаты рейха, вы должны сражаться за великую Германию так же яростно, как генерал Ефремов боролся за свою страну!». И, кстати, Ефремов единственный генерал, что не оставил бойцов до последней минуты. Журналисты потом Жукову задавали вопрос, вызывающий раздражение великого полководца: почему не разрешил выйти из окружения? Ведь Ефремов трижды просил о таком приказе. До сих пор ответа в архивах не нашли.

В очередной раз об этой истории мне напомнил фильм «Битва подо Ржевом» из документального цикла российского канала НТВ «Алтарь Победы». Журналисты отлично поработали, порывшись в архивах. Рекомендую, посмотрите.

Валентина Покорчак