Жили люди на болоте: история Александры Матарас

Сегодня кажется, что в нашем районе везде и всегда зеленели весною поля. А некоторым из нас трудно поверить в принципе, что почти в каждом гектаре  земли – неистовый и почти героический труд мелиораторов.

— Мой супруг-железнодорожник до сих пор нет-нет да упрекнёт меня в осушении болот, – доброжелательно шуткой на пороге дома по улице Дзержинского в Житковичах  встречает нас Александра Матарас. Претензии,  в общем-то, обоснованы. Ведь в уступившей земледелию влаге, а  по определению  водоёмам в близких сердцу Любовичах, Хильчицах,  в общем, той самой малой родине Адама Матараса, есть созидательная вина и техника-мелиоратора Саши Дереки. Именно с такой фамилией девушка, окончившая с красным дипломом Прилуцкий техникум, а позже, не отрываясь от своего СМУ, – украинский институт водного хозяйства, приехала осваивать целинные болота в Беларусь.

– Благодаря диплому с отличием мы с парнем из группы имели возможность первыми выбрать себе место распределения. Казалось, что Гомельская область  рядом с родным Нежином – я почти оттуда родом, только из села. А выяснилось, что в геодезии мы сильны, а в географии на тот момент оказались не очень.

 

Александра Фёдоровна, в каком году стартовала ваша отработка?

— В мае 1969-го, мне тогда уже исполнилось 18 лет. В Житковичи приехали как раз спустя четыре года после начала мелиорации в районе. Нынешняя ПМК 66, а тогда СМУ, к слову, перешла к нам из Копаткевичей. Сразу меня назначили мастером. И я впервые оказалась на натуральном болоте. Конечно, всё виделось новым и непривычным. Ведь до этого преддипломную практику, которую совместили с производственной, проходила в Одесской области. Там делали рисовые чеки, и за отведённые десять месяцев мы от речников-техников «выросли» до геодезистов.

Куда же направили едва совершеннолетнего мастера?

— В этой должности, к слову,  отработала шесть лет.  А первым моим объектом стала Туровщина. Дорога туда из Житковичей – особая тема. Тогда же моста не было, только переправа через Припять. Уходило много времени. Автобусов не имелось, на грузовике с будкой подвозили людей. Но, прежде их следовало собрать, поскольку наши рабочие жили и в Гричиновичах, Ленине, Морохорово, Белёве. В общем, понедельник выпадал из трудовых будней, и его следовало потом навёрстывать. Размещались на базе, где неделю обитали в вагончиках. Я же жила на квартире с бабушкой в Любовичах. Нам выплачивались так называемые «полевые». Помню, что этих 30 рублей к зарплате вполне хватало, чтобы  рассчитаться за съёмный угол.

 

Как выглядело ваше поле предстоящей деятельности?

— Когда приехала, то лишь были пробиты каналы. Все их предстояло оборудовать. На участке трудились три мастера. В мою зону ответственности входило как раз строительство. Делали трубопроводы, отмостки, мосты, шлюзы. Мелиорацию проводили в Вереснице, Лутках, Бурязи, Запесочье. И в самом Турове обустраивали насосную станцию.

 

Для девушки, ну, мягко говоря, необычная работа.

— Тогда люди другие были. Все слушали, подчинялись, несмотря на возраст и пол. А в моей строительной бригаде Прокоповича восемь матёрых мужиков из Кольно собрались. Но все очень старались. Общее ведь дело. Итог которого  мы сдавали  исключительно под засев. Иными словами,  вместо болота до этого принимались чистые ровные поля. В Вереснице, например, председателем колхоза имени Жданова трудился Якубовский. Очень требовательный к земле. Такой же Мельников в Запесочье и Воронино. Помните, тот, что 100 центнеров с гектара пшеницы получил на наших полях?

 

Сколько лет ушло на мелиорацию Туровской, кстати, самой плодородной зоны района?

— Ну, не знаю, если я приехала в 1969-ом, а участок, он назывался «Туров – Ольгомель», сдали в 1973 году. Вот и считайте… Потом меня перевели в Морохорово, затем в Дяковичах строили площадки для торфа – «Бахинь-1» и «Бахинь-2». Здесь труднее – кругом густой лес и топкое болото. Тоже каналы пробивали, потом нарезали  ложбины, чтобы можно фрезой добывать торф. Трубы клали… Потом сменили локацию на озеро Червоное. Сапропели – тоже наша тема. Возили туда земснаряд. А сначала первые понтоны клали, пульпу эту катали, в Морохорово чеки на сапропели намывали.

 

Сколько директоров сменилось за ваш век преданности предприятию?

— Первым моим начальником был Марк Кунько. Бывший фронтовик, партизан, поддерживающий дружеские связи с самим Петром Машеровым. После войны люди были особенными. Марк Владимирович – честнейший руководитель. Помню, ходил в одной гимнастёрке и сапогах. Его побаивались, но  слыл он человеком слова. Если пообещал что-то выдать, например, цемент (тогда же дефицит всего, не то что теперь) или квартиру выделить, обязательно выполнял. При мне года три поработал и ушёл директором в совхоз «Красный Бор». Он его и строил. Потом  Анатолий Свириденко управлял предприятием. Но мало побыл. Ушёл в Калинковичи в трест. Вообще пять начальников за мою бытность руководили предприятием. Все по-своему достойные люди.

 

Пик мелиорации в районе пришёлся на какой период?

— Примерно на эти же годы – с 1973-го по 80-е. Штат? У нас одних ИТР насчитывалось больше ста человек. А рабочих было под тысячу. Вот только на нашем участке у каждого из трёх мастеров в подчинении находились по 30 человек. Такие же объекты располагались в Семенче, Хлупине и др.

 

Улицу Фрунзе по всему следовало назвать в честь предприятия?

— Все эти двухэтажки по Фрунзе, конечно, строили мы. Нынешний магазин «ХИТ» и райповский №21  принадлежали СМУ. Двухэтажное общежитие (сегодня хостел) – в ведомстве СМУ было. Детский сад, контора, она  располагалась там, где сегодня  Житковичское лесничество. А на месте нынешнего магазина «Уют» – столовая. Мы возили на участки комплексные обеды. Люди практически жили на болоте, работая посменно сутками.

 

Большую часть штата, как и сегодня, составляли мужчины?

— Преимущественно да. Нелёгкая ведь работа. Сразу делали освоение, считалось – каналы осушительные. Коллекторы, так называемая культура техники. А потом уже  клали дренаж. Трубку эту      поповозили и в Гребень, и в Морохорово. Это необходимо для понижения  или отвода грунтовых вод. Трубки подают воду в коллектор, а он уже – в канал. Вот на этом этапе появилось очень много дренажных бригад, а в них – и женщин… Учитывался особый график их занятости. Так, например, детский сад не закрывался до тех пор, пока последнего ребёнка не заберут. А в магазине рядом обязательно дефицитные нередко продукты оставляли только для своих сотрудников. Так что здесь можно было и купить всё необходимое, без очередей. И не беспокоиться об этом во время работы.

 

Вы на пенсию уходили с должности бухгалтера? Почему бросили геодезию любимую?

— До этого отработала 20 лет инженером по труду.  Всё – звенья одной цепи. Отчёт, учёт, доход. Нередко выезжала на объекты по жалобам. Они в основном касались зарплаты. Тогда каждый вид работы учитывался нарядом и можно было  наверняка подсчитать по расценкам доход каждого. При спорных моментах всё замерялось, анализировалось. Перевыполнение планов материально поощрялось. Например, выписка на канал 500 метров (глубина, ширина – мастер делает выноску), а постарались и проложили 700 метров – плюс 40% к зарплате. Тогда же и профсоюзы, и совет трудового коллектива, рабочая комиссия  и даже товарищеский суд стимулировали и контролировали производственные процессы.

 

Какой вид работ оплачивался выше?

— Труд всех вознаграждался достойно. Но особенно ценились экскаваторщики. У нас такие виртуозы были! Проложит канал настолько ровно и гладко. Просто искусство эстетики.

Было дело в 70-ых

На болотах тяжеловесная техника, естественно, активно грузла. Для этого её устанавливали на специальные «понтоны» – слани из брёвен. Таким образом она удерживалась от топи. Тем не менее, тракторист всегда оставлял дверь кабины открытой. Виртуозам часто помогала маневрировать стрела с ковшом экскаватора. Но однажды болото трактор затянуло. Случилось ЧП в Замошье. Но, если отбросить технический вопрос, и учесть, что все остались живы, историю можно считать счастливой.

Не случилось в нулевых

Адам Матарас окончил Ростовский железнодорожный институт и (о везенье!) получил распределение в Минск. За супругом в столицу поехала и Александра Фёдоровна, даже на работу устроилась по специальности. Однако. Дело было в конце семидесятых, а квартиру семье обещали не раньше двухтысячных. А в Житковичах молодому специалисту, вышедшему замуж, жильё, как положено, сразу предоставили. Это и вернуло нашего геодезиста на прежнее место. С тех пор ПМК 66 Александра Матарас ни разу не изменяла.

Только факты

В 1964 году на  базе Копаткевичской машинно-мелиоративной станции создано Житковичское монтажно-строительное управление мелиорации. После этого предприятие четырежды меняло название. Сегодня это филиал ПМК 66 РУП «Калинковичиводстрой».

Под музыку оркестра

На предприятии имелся собственный духовой оркестр. На демонстрациях  впереди шли знаменоносцы-передовики, а за ними, шествуя, играли музыканты. Оркестр  даже гастролировал за рубеж.

 

 

 

Валентина ПОКОРЧАК

Фото автора и героини