Кремневые чудеса. Как сегодня живёт деревня Кремное

Впервые деревня нас встретила так неприветливо. Впрочем, нечего на зеркало пенять. Ведь мы не сговорились, людей не предупредили, нагрянув как незваный гость, который хуже татарина.

За высоким  фасадом

И не учли, что Кремное напиталось той самой княжеской статусностью от соседнего Турова, сформировав и характер-кремень. Здесь вам не обычная деревня, где калитки открыты, а двери домов – нараспашку. Село с двумя улицами, одна из которых, кстати, Кременская, и переулком, сразу ощетинилось высокими заборами и надежными запорами. Так бы и откланялись не солоно хлебавши, если бы не знакомство с владельцем агроусадьбы с созвучным деревне названием, Дмитрие. Также без предупреждения десантировавшись у его  шикарного с видом на припятскую заводь поместья, констатировали: бывший москвич отметит первый круглый юбилей жизни в Кремном. Однако прежде чем напомнить о человеке, вдохнувшем в деревню новый смысл, стоит отметить, что прислонившееся к городу село соединило в себе некую сказочность. В жанровом аспекте, как и полагается, созидательность добра третируют темные силы. Но, как и в мифах, зло слабое, очевидное и бессмысленное. Нашли мы здесь и огниво с невероятными санями, Иванушку, что стал принцем, и волшебство в самом реальном восприятии. Но обо всем по порядку.

 

Без зависти и злости

Если в поисковике набрать название деревни, то прежде высветится: агроусадьба «Кремное». Это о  позиционировании села. Такой рейтинг ему обеспечил Дмитрий. При его активности появился асфальт и уличное освещение, а берег тихой заводи напротив дома приобрел культурно-приличный вид. Почему мужчина предпочел деревню Москве – вопрос другой. Известно, что перед этим промониторил множество сельских локаций, в том числе и в России, но, как известно, сердцу не прикажешь. И эта любовь откликается каким-то невидимым путем у большинства гостей, хотя бы раз отдохнувших здесь. А как иначе расценить, что многие возвращаются сюда каждый сезон? Понятно, что рыбалка манит, прогулки на каяках по девственным заводях, ведущим в Припять, подкупают, а настоящая русская баня оздоровляет. Но, похоже, все дело в душевности хозяина. Известно это и местным. Недавно подбросили к забору раненного, без жизненной перспективы, щенка. Дмитрий приютил, выходил, и по улицам вместе с нами отправился активный пес с китайским именем Си. К слову, ни одной бездомной собаки мы здесь не встретили.

 

Зачем селу заборы

В Кремном около 30 усадеб. Порядка шести принадлежат минчанам, две – москвичам, и большая часть реанимирована потомками стариков. Многие из строений оживают лишь летом. Двухэтажный дом Дмитрия, купленный по случаю, вскоре, скрывая от солнца, обнимет виноградная лоза. А вот деревянное жилище Веры Бобрик по соседству  всего на несколько лет старше самой хозяйки, то есть ему 70+. Последние 22 года трудового стажа Степановны как раз-таки на Туровском консервном комбинате. Его горошек и сегодня с удовольствием и неизменно покупает, храня верность производителю. Спросили и о причинах для высоких заборов. И услышали первую версию. Жил в деревне не совсем здоровый человек. Он мог во двор без спросу зайти, покушался на садово-огородное добро. Мужчину, скорее, жалели, чем порицали. Он уже умер, а ограждения остались… Но имеется и  другое  мнение – заборы, вместе с дамбой, защищают дворы от речного ветра и бесцеремонных косуль и лосей. К слову, в Кремном нет пустующих домов. За исключением одного и то потому, что наследник отказывается продавать.

 

Нарицательный аспект

Есть здесь и фамильная особенность. Как спросите, отличали все время Пашевичей и Субботов? Правильно – нарекая прозвищами. Но и они не злые: Кулешиха, Козлик, Пивовары, баба Аленушка. А с недавних пор появился даже Александр Лепс. Да-да, за приверженность творчеству того самого артиста. Вероятно, громко слушал музыку?

 

Как Некрасов царевичем стал

А вот и наш Иванушка, ставший принцем. Старенький дом, что житковчанин Дмитрий Некрасов купил пару лет назад, намерен сохранить свою деревянную аутентичность и дыхание эпохи внутри. Но прежде, чем проникнуться атмосферой, мы во дворе наткнулись на сказочные сани из «Морозко»: «Сами едут, сами правят, сами к Настеньке доставят». С девушкой встретились не в реалии, а лишь на авторской картине неизвестного художника, что украшает стену в доме. Здесь вообще оказалось столько интересного! Вышиванки и занавески в стиле далекого ретро, железные кровати в контрасте с современными, настоящая печь. И поразительная коллекция спиртного. Эти причудливые разного объема, формы и содержимого бутылки по предварительной оценке тянут тысячи на две долларов. Особая гордость – три советские пляшки, доставшиеся по случаю. В деревне строители дом разбирали и наткнулись на два ящика водки. Зная коллекционную страсть Дмитрия, продали несколько пол-литровок по 20 рублей. Сам собиратель к спиртному равнодушен. Но признался, что в детстве и юности слыл отъявленным хулиганом и даже дебоширил. Потом плохое в себе трансформировал в хорошее. Нашел себя, организовался в ИП и все прибрежные канализационно-водопроводные сети приводит по заявке в порядок.

А сколько всего во дворе! Мы нашли пластинки и старые телефоны-автоматы, древние утюги и ночвы, в которых купали младенцев. Приплюсуйте еще порядка 30 соток земли. Однако поразительнее всего – пирс у заводи. Мужчина оборудовал его, предварительно очистив от хмыза берег. Беседка, лодка, мангал. Причем – для всех, кто пожелает отдохнуть. «Какие же здесь рассветы! Пение птиц», – подкупает перспективой релакса. А мы от его дома движемся к другому.

 

Где родился, там и поселился

Здесь недавно умер самый старый житель Кремного Иван Козко. А его сын Владимир с супругой Татьяной, оба отработали водителями погрузчика и Кара на «Гомсельмаше» с основания завода, вернулись в родные пенаты.

– Отец хорошо помнил войну, – констатирует сын. – А одну историю рассказывал очень часто. Как-то  в июне 1941-го на Припяти в сторону Житковичей проплыли советские катера. Затем скоро вернулись обратно. И где-то под Брестом их расстреляли фашисты. Тела матросов потом плыли по реке. Их в деревне вылавливали и хоронили… Еще шрам от войны – еврейская яма. Эсэсовцы забирали людей и живых прямо в этом углублении, наполненном водой, топили. Вот, если пройти по дамбе, справа озерцо, рядом ручей – это и есть то трагичное место. Мы в детстве  старались его оплывать… Памятники? Там-то не было никогда. Но стояли две пирамидки со звездами когда-то. Говорили, что это захоронение двух майоров, что  погибли при разминировании деревни.

 

Самый крепкий номинант

Имелась в Кремном и начальная школа. Как раз в класс к Филиппу Румасу, деду бывшего премьер-министра Беларуси, и ходил Владимир Иванович.

– До сих пор помню книги, которые он мне давал – о природе, много о партизанах, – по-доброму вспоминает педагога ученик. Однако новая история деревни началась после 1917 революционного года (именно тогда в Кремном насчитывался максимум населения – 87 человек), когда жители сами прогнали польских панов. Они очень издевались над своими батраками Кременскими. И так их люди невзлюбили, что особняки разгромили. Дети даже в глубоко советское время находили на том месте разноцветные стеклышек, возможно, от разбитых витражей. А вот название деревни, по одной из версий, произошло от слова «кремень». Да-да того самого огнива, что в сказках искры выжигает. Минерал в селе добывали и в оружейном деле применяли. И даже в современности нет-нет да и попадался кремень на улице ребятишкам.

 

Невероятная история

Как-то трое парней-подростков, включая Владимира Козко, вечером рыбачили на Припяти, сейчас это заводь, а тогда была река. Вдруг разыгралась гроза. Клев пошел такой, что лодку к берегу, ох, как не хотелось поворачивать. Внезапно молния заискрила прямо  по воде – раз, два, три! А рыба идет!

– И внезапно перед нами показались челны, которых и в помине уже не было. – И сегодня с трепетом воспроизводит Владимир Иванович. В них плыли двое мужчин в белых рубашках с поясами, волосы длинные и подвязаны старинным ободком. Как появились, так и исчезли. Мы, не сговариваясь, бросились к берегу – и домой. «Ты видел?», «А ты?» – в шоке обменивались, убеждаясь, что не галлюцинация. Что это было? Но история имела продолжение в комментарии бабы Оли: «Плохо, что их двое плыло, вот, если бы трое…». А спустя время один из троих юных рыбаков погиб.

 

 

Валентина ПОКОРЧАК

Фото автора и из архива героев

Больше фото на palesenews.by