Жизни опыт аграрный. Авторская колонка журналиста «НП»

Накануне профессионального праздника аграриев мне вдруг вспомнилась собственная сельскохозяйственная история. Объяснить, почему подростка, которому педагоги хором прочили учительскую карьеру, вдруг занесло на птицеводческое отделение техникума, конечно, непросто.

Но, как думаю сегодня, за спортивную компанию и еврей пошёл бы. Тем более, накануне к нам в школу приехал шикарный тренер по волейболу, которым мы впятером активно увлекались, с говорящей фамилией Птишник. Да и вообще в свои 15 мы вряд ли всерьёз задумываемся, что профессия – это на всю жизнь. Вот при таком раскладе понятно, что в спортзал после пар мы бегали чаще, чем в библиотеку.

В общем, то, что птицеводство не моё априори скоро поняла на практике. А на старте отработки директор репродуктора второго порядка, повертев в руках наши дипломы, поинтересовался осведомлённостью на предмет двух пород – плимутрока и корниша, что в тандеме должны дать инкубационное яйцо для бройлера. Затем, придирчиво просканировав выписки из дипломов, пригласил кадровика. «О, – искренне удивилась моему распределению женщина, – на вакансию зоотехника директор даже после института никого не брал!». Комментарий вообще поверг в ступор, поскольку моя теория входила в дичайший диссонанс с практикой. К тому же каждый абзац в должностной инструкции после «составления рационов» начинался со слова «контроль». Но это лишь распускались цветочки. Пытка ягодками начиналась на ежедневной планёрке, где инженер-механик так тестировал птицеводов, что мама не горюй. Директор знал фронты кормления и поения, уровень нужной подстилки и много чего, что пролетело на лекциях мимо моего творческого внимания. Недавний государственный экзамен, который, к слову, умудрилась ещё каким-то чудом сдать на отлично, казался детским лепетом. Но самой страшной «экзекуцией» выглядело бюро экономического анализа. Нас там, конечно, не трогали. Однако другим специалистам доставалось серьёзно. «Какой из неё старший зоотехник? Она же тупая!» – не стеснялся в характеристике управляющий отделением, а аргумент о красном дипломе института резко парировал: от стыда побагровел! Всё настолько звучало страшно своим откровением, что лучше умереть, чем такое даже слышать.

«Иди, подпиши у Владимира Дмитриевича рацион, – посылала меня главный зоотехник, за которую боролись пять птицефабрик  сразу. – Иди-иди. Он тебя любит». Где моя дорогая Мария Ивановна видела скрытую симпатию, до сих пор не пойму. Ведь как только директор строго просил анализ погрешности, меня накрывал ступор. Но и это была присказка. С лёгкой руки главного зоотехника мне доверили святое, назначив начальником кормоцеха. Теперь мой контроль приобрёл реальные очертания водителей, трактористов и грузчиков. «Смотри за ними в оба!» – советовал самый старший в команде дядя Лёня. И месяца не прошло, как к моему ужасу предстала картина маслом. На куче гранул в самом большом цехе бездыханно лежал взрослый мужик Николай. «Ему плохо?!» – волнуясь, из стены пыли и грохота механизмов, наконец, выудила дядю Лёню. «Ему, собаке, хорошо! А тебя посадят, – махнул в сторону активных транспортёров и измельчителей кормов. – Увольняй!». Выяснилось, поддатость самогоном, что бартертировал грузчик на комбикорм, не замечал только его прямой начальник. Ха! Ну, не имелось такого опыта вынюхивания. Следующее утро началось с твёрдого решения расстаться, невзирая на Колину родственность с директором. И снова – ха! Колюня уже два часа дожидался меня у кабинета. С тяжёлой артиллерией, призвав в парламентёры добрую и светлую супругу. Но и у неё глаза округлились, когда мужчина вдруг упал предо мною на колени: «Прости!». Клянусь, ни до ни после такой пассаж в мою жизнь не врывался. Стоит ли упоминать, что Коля вернулся в цех, но не от жалости, а от моей святой уверенности: после такого, ну, ни-ни! И снова – ха!

Мы все учились понемногу. Но тот первый опыт дал мне два основных представления о жизни: точно не всегда диплом красный от способностей. Раз. Не верьте «данайцам» в словах лицемерящим. Два. Впрочем, есть и третий урок, научивший оценивать поступки и сомневаться в речах.

Валентина ПОКОРЧАК